Шрифт:
1.
– Вы вообще в своём уме? – Кирилл в замешательстве крутил в пальцах серую визитку с металлическим отливом: «Тимофей Полянский. Детектив-Медиум. Защита и Помощь». Наталья обняла мужа, успокаивающе поглаживая по плечу. – Вы себя-то слышите? За что я должен вам заплатить?
Они сидели у камина в лазурно-голубой гостиной с белым декором, супруги на обитом велюром диванчике, а их странный гость с трудом разместился в кресле. Яркое, но холодное солнце подмосковного сентября заливало комнату светом через три высоких окна, выходящих в небольшой ухоженный сад.
– За спокойствие и
– Ксюша не составила завещания, она умерла, и …
– Да, и, к сожалению, она не может свидетельствовать против вас и вашей любовницы, которая заняла её место. А я никто, чтобы требовать эксгумации и возбуждения уголовного дела. Но она желает, чтобы вы отдали дом её семье, а сами исчезли отсюда, – он легко промокнул серым платком пот над верхней губой. – Ну и мой гонорар вы оплатите, разумеется.
Тимофей заметил, как Кирилл чуть вздрогнул при упоминании уголовного дела, но Наталья, стройная ухоженная яркая брюнетка, слегка сжала его руку, и прищурилась на посетителя.
– То есть, мы вам заплатим, выполним все условия этого, якобы, привидения, и тогда для всех настанет тишина и покой?
Полянский чуть повернул голову, глянув в угол гостиной за спиной хозяев дома, в отличие от них он видел. Нескладная угловатая женщина в вишнёвом нарядном платье стояла там, прислонившись к стене, увешанной семейными фото. Бледно-серая кожа, измазанная гробовщицким гримом, покрыта трупными пятнами. Правый глаз уже запал внутрь черепа, и веко с отклеившимися ресницами не поднимается до конца, левый – застывший и мутный смотрел на бывшего мужа и его новую жену. Женщина медленно кивнула, из носа на губы и подбородок стекла тонкая чёрная струйка мёртвой жидкой крови.
– Да, именно так, – подтвердил Тимофей.
– Этого не будет! – презрительно скривила Наталья идеальные алые губы. – И катитесь отсюда, пока мы не вызвали полицию и не привлекли вас за шантаж и вымогательство! Эта тупая овца и при жизни ничего собой не представляла, а теперь…
Тут призрак издал яростный вопль, неслышный для живых, и убийственно режущий слух, пронзительный для медиума, и бросился с кулаками на стену с фотографиями, запечатлевшими несколько лет благополучного брака и лжи.
Кирилл с женой вскочили с дивана, отпрянули в сторону и, вцепившись друг в друга, в ужасе смотрели, как раскачиваются на стене фоторамки, ходят ходуном и слетают на пол многочисленные семейные портреты. Осколки стекла со звоном осыпались на пол, а фотоснимки, вылетая из разломанных рам, кружились в воздухе, разрываемые в клочья невидимыми гневными пальцами. Через несколько минут всё стихло, и на стене не осталось ни одной фотографии.
Дрожащие бледные супруги оглянулись на Полянского, их глаза были круглыми, а губы тряслись от страха. Тот, не выпуская из руки платка, невозмутимо указал на беспорядок.
– Это продолжится. Она не успокоится, и не уйдёт отсюда, пока вы не выполните её требование. Не пытайтесь сжульничать и продать дом. Призрак помешает покупателям, устроив тут подобную демонстрацию или спровоцировав несчастный
Получив конверт, наполненный купюрами, он прошёл по дорожке, вымощенной шестиугольными разноцветными плитками в плотном газоне. И когда выходил в резную калитку, оглянулся на окна. Кирилл с Натальей, тесно обнявшись, ошарашенно смотрели ему вслед, а за их спиной, чуть покачиваясь, стоял призрак несчастной женщины в вишнёвом платье. Когда-то она купила его за границей в поездке, да так ни разу и не решилась надеть при жизни. Это была самая красивая вещь в её гардеробе. Почему-то в нём и похоронили.
Поступят ли живые по совести, или рискнут противостоять мёртвой, уже не его дело. Он помог ещё одной беспокойной душе. Его работа здесь окончена.
2.
Мерзкий московский ноябрь вступил в полную силу. Снег, дождь и грязь, невидимые в центре города, вылизанном для туристов, на окраинах и в области стали просто стихийным бедствием. Разумеется, коммунальные службы ни сном, ни духом не могли ожидать такой погоды в середине ноября!
Дворники возились с лопатами, с неба противно сыпало что-то невнятное. Полянский с трудом припарковался во дворе, затем поднялся по ступенькам в новое здание клиники. Поприветствовал сотрудниц за стойкой регистрации, оставил пальто в гардеробе, и прошёл в кабинет главного врача.
Психиатр и нарколог Иван Шубин просил заехать в ближайшее время, но не пояснил сути вопроса. С одной стороны, Тимофей не мог отказать, с другой – внутренне приготовился к неприятному сюрпризу.
– Ты обещал следить за весом! – поднял голову от бумаг Шубин.
– Это вместо «Здравствуй!», да? – Полянский пожал ему руку, протянув через стол.
– Вес, давление, сахар в крови! Ты должен контролировать своё состояние!
– Ваня! – он просил прекратить нотацию.
– Твоё сердце, в конце концов! Тима! – Шубин чуть повысил голос.
– Ваня! Я хожу в бассейн и регулярно бываю в зале! Но для того, чтобы стать идеально здоровым Аполлоном, я слишком стар, – Полянский снял очки, потёр глаза и сжал пальцами переносицу.
– Как твой врач…
– Ваня!
– Как твой друг! – Шубин поднялся из кресла. – Я в очередной раз прошу. Нет, настаиваю на том, чтобы ты серьёзнее относился к своему здоровью!
– Всё?! – остановил его успокаивающим жестом Тимофей. – Ты меня за этим звал?
– Нет! – сердито выдохнул психиатр, отошёл к окну, поднял жалюзи. – Один из моих психологов консультирует семейную пару, был, скажем так, потрясён их рассказами. Я немного разобрался, и неожиданно понял, что это твои клиенты. Тебе придётся помочь, а то консультант сам на лечение загремит.
– Приоткрыть завесу, – неприязненно поморщился Полянский, поняв. Как же он ненавидел делиться этим.
– Да, если хочешь, можно и так сказать. Ты продолжаешь рисовать свои инфернальные скетчи? Наверняка понадобятся.
Медиум кивнул на вопрос, и Шубин продолжил, взяв трубку внутреннего телефона, нажал одну из кнопок.
– Данкевич ещё в центре? Пусть зайдёт ко мне, – он сел обратно в кресло. Полянского нервировал его внимательный взгляд. – Будь вежлив, Тима. Пожалуйста. Это хороший молодой специалист, возможно и тебе пригодится поддержка.