Ради Евы
Шрифт:
– Как Элизабет? – задала Анастасья дежурный вопрос о матери Евы.
– Бетти? Нормально. Впрочем, я давно её не видела, – ответила девушка, не поворачивая головы.
«А отношения у них не намного лучше, чем были когда-то у меня с мамой, – подумала Анастасья. – Как всё повторяется!»
– Расскажи, что ты собираешься делать в Москве…
Приличия требовали предварительной светской беседы. А Анастасье так не терпелось перейти к главному! Казалось, Ева не горела желанием откровенничать, однако наконец повернулась к бабушке лицом.
– Что я буду делать? То, чего требует докторантура… Исследования, несколько
«Спасибо и на этом! – мысленно улыбнувшись, подумала Анастасья. – Надо бы спросить о причёске… Нет, как-нибудь потом!»
– Ты не возражаешь, если я останусь до Рождества? – продолжала Ева. – Забавно, но у нас все по-прежнему говорят «Рождество», «рождественские каникулы», хотя это давно отменили. Ты ведь знаешь, что в Восьмой республике это называется «новогодние праздники»? Антидискриминационные законы в действии… Так что скажешь?
– По поводу отмены Рождества или твоего приезда? – улыбнулась Анастасья, так и не привыкшая называть Францию не Францией.
– Моего приезда, конечно! – ответила Ева.
– Ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется!
– Спасибо!
– Вернее не так…
Анастасья с небольшим усилием привстала с кресла и, всем корпусом развернувшись к Еве, серьёзно посмотрела ей в глаза:
– Я хочу, чтобы ты не уезжала! Вообще. Чтобы ты осталась здесь, в России!
Лицо девушки слегка дрогнуло. Казалось, она не совсем поняла то, что сказала бабушка, – или не хотела понимать.
– Я хочу, чтобы ты меня выслушала. Знаю, ты устала с дороги… Но это очень важно для меня, слышишь?
Анастасья слегка повысила голос, и теперь в ней звучала властная женщина, сама распоряжающаяся своим солидным состоянием:
– Ты знаешь, что я многие годы жила во Франции. Но решила оттуда уехать…
– Тебе не нравится Восьмая республика? – перебила Ева.
– Подожди, ты слишком торопишься! – остановила её Анастасья. – Итак, я прожила во Франции целую вечность – больше сорока лет. Когда-то я приехала туда учиться – и осталась навсегда. Так мне казалось… Но когда родился твой отец, я поняла, что… это не для меня. А главное, сама Франция постепенно переставала быть Францией! Всё началось задолго до Восьмой республики. И даже задолго до французской интифады 4 … Уже тогда, в двадцатых годах, я хотела уехать. Или хотя бы жить на две страны. Но это оказалось невозможно.
4
Интифада – арабское движение, направленное на освобождение территории или восстание против власти. – Примеч. ред.
– Из-за войны?
– Да, из-за войны. Но не только. В основном из-за Габриэля… Пожалуйста, не надо так реагировать! – поспешно добавила она, увидев выражение лица внучки: казалось, любое упоминание об этом человеке болезненно для неё.
Анастасья отпила вина, чтобы сделать передышку, и продолжила:
– Да, во Франции меня держал твой отец. И деньги… Но десять лет назад мне наконец удалось избавиться от этого ярма: я смогла перевести большую часть своего состояния в Россию – так,
– Извини, зачем ты это рассказываешь? Я всё прекрасно знаю! – наконец произнесла Ева, и в её голосе явно зазвучало раздражение.
За окном по-осеннему быстро догорал закат: лучшие и редчайшие мгновения сентября уходили в небытие. И этот, ещё один, безвозвратно ушедший день! Анастасья пересилила себя и встала: почему-то ей казалось, что в таком положении будет легче донести до внучки свою мысль.
– Ева, это не мой каприз. Потому что…
Девушка, сохраняя непринуждённую позу, смотрела на неё обречённо – так, будто попала на нудную лекцию.
– Потому что я скоро умру! – твёрдо закончила Анастасья свою мысль.
Она много раз мысленно произносила эту фразу, но сейчас её слова прозвучали пафосно и банально. Ева никак не отреагировала, лишь взяла свой бокал и снова поставила на столик, так и не отпив ни капли.
– Мне семьдесят семь. Это не сорок и даже не сорок пять, – продолжала Анастасья уже без внутреннего содрогания.
– Но ты выглядишь гораздо моложе! – возразила Ева. – Ты ведь постоянно занимаешься собой… Многие не выглядят так и в пятьдесят!
Анастасья привыкла к комплиментам, однако сейчас никакой радости они не вызвали.
– Ты права… Я выгляжу моложе, намного моложе. И в этом всё дело!
– Хм… – вяло отреагировала Ева. – И что в этом такого? Антивозрастная терапия… Сейчас каждый при желании – и наличии денег, разумеется, – может себе это позволить!
Вздохнув, Анастасья нажала на пульт «умного дома» – шторы медленно поползли вниз. Она никогда не любила смотреть на сгущающиеся сумерки… Затем заговорила снова:
– Ева, я никогда не рассказывала о цене… моей искусственной молодости. Итак… С чего начать? Ну, хотя бы с денег! Миллион в месяц – вот стоимость моей жизни! Сегодняшней жизни…
– Миллион макронов? – с сомнением произнесла девушка.
– Нет, рублей. Но и это много. И миллион – только на лекарства и операции…
– Но ты же достаточно богата!
– Да, ты права, это не главное! Деньги – это просто деньги… На самом деле ты не совсем представляешь… Это лечение сделало меня другой, и не только внешне.
– Но ведь антивозрастная медицина существует много лет. Лично я… – начала Ева.
– Представь, что ты – наполовину не ты! – оборвала её Анастасья. – У меня чужие почки, искусственные коленные суставы и с недавних пор – ещё и тазобедренный. Две операции на позвоночнике. Постоянные переливания крови! Пожалуй, это самое отвратительное из всего… И гормональное лечение. Я уже не говорю о микропластике лица каждые два года. В результате – нет, только послушай! – я провожу в клиниках три дня из восьми! Плюс еженедельные визиты к косметологу, диета, упражнения…
– Но это и есть достижения прогресса, – спокойно парировала Ева. – Многие дорого бы дали, чтобы иметь твои возможности.
Анастасья немного перевела дух: перечисление болячек доставило ей почти физический дискомфорт… Как будто она сразу почувствовала в себе всё то чужое, что давно стало частью её тела!
«Нет, Ева ничего не понимает, – с досадой думала она. – Девочка-вундеркинд, а эмоционально – дитя…»
– Как бы там ни было, – снова начала Анастасья, – я уже решила: больше никакой борьбы с возрастом. Я хочу умереть, как все нормальные люди!