Ради Евы

Трачук Ксения

«Всё-таки женщина, – подумал он. – Слава богу!»

***

Анастасья не помнила, когда ещё нервничала так сильно.

Сегодня утром зеркало давало ей на десять лет больше, чем за день до этого! Немудрено! После первых толчков она, едва успев понять, в чём дело, выбежала во двор и простояла несколько часов на холоде, наблюдая, как разрушается крыша недостроенного сарая. Но мучило её другое.

Ева как раз должна была находиться в здании МГУ! Успела ли она уйти оттуда? Узнать что-либо не представлялось возможным, так как коммуникатор внучки был отключён.

А потом и сотовая связь полностью исчезла, а затем выключили электричество. И всё это – под вой сирен оповещения, абсолютно бесполезных и лишь действующих на нервы!

К счастью, сейчас Ева находилась дома, в безопасности, и, наверное, уже проснулась. Та бессонная ночь, когда, наконец убедившись, что землетрясение прекратилось, Анастасья тщетно пыталась наладить связь и дозвониться до внучки, показалась ей бесконечной. Наверное, сегодня она тоже не заснёт: бессонница, когда-то мучившая её в Париже, в последнее время повторялась всё чаще.

«Всё-таки посмотрю, как она там…» – подумала Анастасья, поднялась на второй этаж и тихонько постучала в комнату Евы. Ответа не последовало, но она всё же решилась приоткрыть дверь.

Её внучка, в безупречно белом костюме, напоминавшем халат для восточных единоборств, сидела на полу в позе лотоса.

– О, извини, я зайду позже, – поспешно сказала Анастасья.

– Нет, ничего, всё нормально, – немного рассеянно проговорила Ева по-русски. – Хорошо, что уже включили электричество. Очень кстати. Я отлично выспалась!

Она медленно поднялась с пола и села на кровать:

– Я хотела немного расчистить мысли… Всё это очень… Трагично. Наверное, есть жертвы?

– Пока ничего не говорят. Наверное есть. Впрочем, у нас трясло совсем не сильно, гораздо меньше, чем в Румынии: говорят, эпицентр был там. Хорошо, что наш дом практически не пострадал… Впрочем, считается, что удары едва достигали пяти баллов… Но… Где же всю ночь была ты?

– Отсиживалась в шалаше на территории МГУ, – спокойно заявила Ева. – Всё равно нельзя было просто так уйти оттуда. Ведь это целый город! Наверное, больше, чем Дефанс 20 .

– Наверняка… Но ты хотя бы находилась в помещении, в тепле?

– Угу, – хмыкнула Ева.

– А рука не болит?

– Практически… Анастасья, кстати, а у вас есть здесь поблизости какой-нибудь фитнес-центр? С велотренажёрами? Или что-то в этом духе?.. Мне будет нужно… me d'efouler 21 , – не найдя нужного слова, по-французски добавила Ева.

20

Дефанс (La D'efense) – современный деловой и жилой квартал в ближнем пригороде Парижа. – Примеч. ред.

21

Дать выход энергии, подвигаться.

«Ей нужно выплеснуть лишнюю энергию? И это после того, что она пережила?» – с удивлением подумала Анастасья. Однако ответить на вопрос не успела, потому что в комнате засветился мегаэкран: Еве поступил звонок.

– Я оставлю тебя.

С этими словами Анастасья уже хотела выйти из комнаты, как внезапно остановилась в удивлении: с экрана смотрело лицо её друга по институту Бори Левина. Боря Левин с длинными волосами!

Вот это да!

Закрыв за собой дверь, она задумалась. Нет, наверное, только показалось… Неужели это может быть его внук? Вряд ли!

Через несколько минут вышла Ева, полностью переодетая.

– Не стала разговаривать, – пояснила она. – Это тип, который вчера был там, в МГУ…

– Извини, Ева, – всё-таки решилась Анастасья, – а как его зовут?

– Ренат Левин… – с неохотой ответила девушка, всем видом давая понять, что не планирует вести светские беседы. – Ладно, пойду пройдусь!

Не глядя на бабушку, она молнией пронеслась мимо, и входная дверь громко хлопнула, закрывшись за ней.

Анастасья снова задумалась. Неужели? А если жизнь снова играет с ней в роковые игры? Может, это не внук, а сын того человека, о котором она думает? Сын Бори Левина? Точно, его зовут Ренат! Как она могла забыть?!

Ренат Левин… А ведь он мог и вовсе не появиться на свет, если бы судьба пошла по иному пути! Вернее, если бы она, Анастасья, сорок лет назад выбрала другую дорогу.

Глава третья. Вечная шинель

Москва – Санкт-Петербург, 2019

Ленинградский вокзал, вечная сутолока на перроне, проверка документов… «Нет, билетов не нужно, только паспорт…» И вот уже Борис Левин, вспотевший из-за своей слишком тёплой куртки, а потом возни с чемоданами соседки, которые он услужливо перетащил в купе, наконец умылся, наскоро попил чаю из стаканчика с традиционным советским подстаканником и с трудом взгромоздился на верхнюю полку. Завтра ни свет ни заря поезд прибудет в Санкт-Петербург. Нужно постараться выспаться, хотя бы немного… Удастся ли?

Борис был «практически в разводе», как он теперь про себя думал, а на самом деле – в нелепой ссоре с женой. Лена, донимавшая его придирками и ревностью во время его недавней парижской командировки, не выдержала и сбежала к маме – якобы из-за того, что он не вернулся домой к Новому году.

«Прямо «Ирония судьбы»!» – думал Левин, всё чаще вспоминая нелюбимый им советский фильм. Ибо настоящая ирония, почти как в той картине, заключалась в том, что ревность жены, совершенно необоснованная тогда, в Париже, неожиданно стала полностью обоснованной!

Левин – уважаемый коллегами лектор, учёный, доцент – снова чувствовал себя безнадёжно влюблённым. Никакие доводы рассудка не действовали: с того момента, как в аэропорту Париж – Шарль-де-Голль он столкнулся с Анастасьей, своей однокурсницей и первой любовью, голова его пошла кругом… Оказаться на одном рейсе в Москву, более того, на соседних сиденьях! То был перст судьбы…

Здоровяк, занявший полку напротив, никого не спрашивая, нажал на кнопку выключателя. И верхний свет погас… Левин не стал включать маленькую лампочку у изголовья и снова погрузился в свои мысли.

«Нет, Ольга Никифоровна не могла такое придумать, – думал он о своей тёще, которую всегда недолюбливал, как и она его. – Сказать, что моя жена уже встречается с каким-то типом! Ну одноклассник, и что из того?.. А если это правда? На звонки она отвечать не хочет… И у тёщи я на той неделе её не застал. В конце концов, Лена ведь намекала, что тоже найдёт себе «какого-нибудь Анри». Значит, нашла?.. Эх, позвонить бы Анри, но что он может мне посоветовать в таком деле? С его-то наклонностями!»