Рабы свободы
Шрифт:
Собственно корабль – вот что было нужно от Я-Мы Японцу и Эллен. Чем-то «корыто» это отличалось от всех прочих звездолётов вселенной, и получить его в своё распоряжение можно было, только заключив союз с Ямой. Именно Яма построила его в считанные недели, специально для экспедиции в дальнее запределье. Точнее, ещё дальше.
Этот факт Макс, далёкий от технических тонкостей, уразумел чётко. Где Секта, ещё более далёкая от технических тонкостей, урвала чертежи такой крутой «посудины», он обязательно узнает вскорости.
Третьего числа третьего месяца, с наступлением календарной весны, корабль
В поле зрения провожающих было немного, но за стартом пристально наблюдали мириады разумов.
А может, только ДВА.
«Секты» и равновеликой ей сущности.
Пункт двадцать третий
МИР: ИСКОМАЯ ТОЧКА
(дата: какое-то время спустя)
– Командовать будете на поверхности, а на борту командир я, – оборвал капитан Эллен, поднявшую вопрос о скорейшей посадке. Так всегда: идёшь, идёшь, позади долгий путь, годы и годы позади... впереди последние шаги, уже цель маячит перед носом... и последняя минута пути – дольше всех пройденных годов вместе взятых.
Капитан был натуральный индив, и он ничего не хотел слушать о том, чтобы сократить стандартную процедуру. Экипаж состоял из индивов целиком – их привёл Японец, они были слуги Избранных, в отличие от техников и воинов. Капитан понятия не имел, каким уникальным кораблём командует, и установил строгие флотские порядки. Понятие имели только трое посланцев: Эллен, Коннор и Такеши Ошима. Макс честно пытался понять, В ЧЁМ они летят, но не сумел осилить. С милым Максом творилось что-то неладное. Он глупел прямо на глазах, не по дням, а по часам... Точнее, не глупел, а... э-э, переставал придавать значение деталям происходящего. Спокойствие, с которым Макс воспринимал происходящее, уже не казалось философской позицией. Оно смахивало на полнейшее непонимание важности происходящего.
С ним определённо что-то случилось там, в кристаллической пещере, ошибочно принятой за искомое Место. Не то чтобы Макса подменило, но... это уже был мало похожий на себя бесшабашный «начинающий писатель», который случайно ввязался в свободный поиск, оказавшись на Торхове в судьбоносный момент, когда к нему ПРОНИКСЯ Барракуда... Попробуй останься прежним, превратившись в НОВЫЙ, доселе не существовавший индивид разума.
ТЫ был полностью закрыт от Эллен, и она не могла пробиться к нему ни во сне, ни наяву... К тому же невыносимо расслабляющее воздействие оказал медовый месяц. Она до такой степени «обабилась» к началу весны, что с неимоверным трудом возвращала умение концентрировать энергию... СЕМЬЯ её игнорировала по-прежнему. Спасибо, хоть не убила.
... Словно карусельная лошадка, совершал корабль круг за кругом по орбите. Первичное сканирование. Фаза, предназначенная для обобщения параметров среды. Необходимая перед посадкой на неизвестную планету, здесь она была лишней тратой времени.
У капитана на этот счёт было своё, полностью противоположное мнение. Эллен начала подозревать, что Японец не просто так нанял этого суперпеданта. Ошима-сан, как всегда, что-то знал, но НЕ делился знанием
С орбиты планета выглядела красиво. Голубая, местами укутанная сединой облачности... Когда-то она была полна жизни, зелени и воды. Большую часть территории покрывала чистая океанская вода...
Теперь это был склеп. Живое напоминание того, на что способен разум в припадке утраты рассудка.
Зонды вторичного сканирования вошли в атмосферу. Они были похожи на гигантские факелы в невидимой руке. Снизившись, замедлили скорость. Температура, давление, состав воздуха, бактериологическая обстановка... Всё было в пределах земной нормы. Запустили поисковый зонд. Именно он должен был уточнить МЕСТО. Потянулись долгие часы ожидания...
Наконец, координаты! Небольшой островок, чуть южнее экватора.
Еще одна, абсолютно стандартная фаза. Снова зонд. На этот раз поверхностная разведка. Вдруг там подстерегают толпы опасностей, о которых небесные гости, наивные, даже не подозревают. А время уходит, и здесь, на финише, оно особенно важно... Наконец-то ритуал исполнен.
ФИНИШ.
Вообще-то этот капитан был неглупый человек. Настоящий космический волк старой закалки. И все эти правила выработались и вошли в привычку за годы и годы, проведённые в космосе. В принципе, он прав. За послевоенный период здесь могло произойти всё что угодно. Да и от «нездоровых» конкурентов теоретически можно получить сюрприз нежданный...
Зрелище удручало. Повсюду в небо торчали полусгнившие остовы когда-то великолепных зданий. То тут, то там рос чахлый кустарник в обрамлении пучков сухой, ржавой травы. Крупные растения здесь просто не сохранились. Только цепляющиеся за жизнь остатки былого великолепия. Когда-то здесь был рай...
ЧЬЁ СОКРОВЕННОЕ ЖЕЛАНИЕ ПРЕВРАТИЛО ЕГО В
АД???
Ведь именно ЗДЕСЬ когда-то, в СВОЁ время, свершилась реализация чьего-то желания в последний раз. Предпоследнее Исполнение чьего-то сокровенного превратило Ксею в мир нескончаемой войны, постоянно пребывающий в одном шаге от применения «последнего довода»... Война человеку куда желаннее мира. Горький вывод.
Один из катеров отделился от корабля и унёс их к острову. С каждой секундой ожидание становилось всё более нестерпимым.
А под ними в глубокой задумчивости пребывал океан. Ему не было никакого дела до суеты разумных. Всё, что могли, они уже натворили, отравив мир и бросив его погибать.
Остров был небольшим, круглого абриса, не более километра в диаметре. Жёлтое пятно среди бескрайних просторов грязно-серого, мутного океана. Песок – а остров оказался на сто процентов песчаным – был режущего ярко-цыплячьего цвета, и эта его показная желтизна смотрелась убийственно.
– Когда начнутся раскопки? – спросила Эллен техника, отправившегося вместе с посланниками человечества.
Через сорок минут. Машины уже в пути.
Замечательно. Садимся.
– Как скажете, – ответил пилот и аккуратно приземлился. Припесочился то есть.
Эллен первая ступила на сыпучий грунт острова. Вслед за нею все выскочили из флайера и, проваливаясь по щиколотки, совершили обход безжизненного клочка суши. Абсолютная пустота и единообразие удручали. Вокруг торжествовало небытие во всей своей великолепной ничтожности.