Рабство Кольца
Шрифт:
— Георгий, — вдруг сказала Глазьева, — А как мы вообще узнали, что там что-то происходило?
— Ну, жучок, я так понял? — сказал я, покосившись на Борю.
Глазьева кивнула.
— Но там же щит был, как он работал? — удивился я, — Я так понял, глушилка там была.
— Плохая глушилка. Щит только на боевые классы, насколько я поняла, — Екатерина вздохнула, потирая запястья, — Я чуть жилы не порвала, пока разряжала его.
— Бат ю а… уровень намба найн? — спросила ошалевшая
— Что? — Глазьева растерянно посмотрела на меня.
— Щит был рассчитан на один удар игрока девятого уровня, — перевёл я.
— Ааа… Нет, конечно, я седьмой, — усмехнулась Екатерина, — Просто технологии позволяют.
— А жучок как работал?
— Смесь нюбсовых и магических технологий. Если глушит магия, работает обычная запись. Но вообще Вайт сплоховал, щит у него устаревший уже.
Глазьева шла быстро, мы едва поспевали.
— Это был Вайт, — яростно затараторил я, — Это он всех убивал там, в Прорывах.
Глазьева обернулась, потом покачала головой:
— А об этом никому.
— Но мой отец не виноват!
— Никому, ты слышишь?
— Вы тоже заодно? — я чуть сбавил шаг, но тут же меня сзади подпёр Бобр.
— Не тупи, Георгий! Ты думаешь, почему из Министерства сюда сразу летят?
Я стиснул зубы. Эти тайны и заговоры. Всё слишком запутанно, и вот только показался просвет — а передо мной опять захлопывают дверь.
— Пока нельзя! Доверяй только мне, Чернецову и Гномозеке.
— Но ведь брат ректора…
— Это брат, но не ректор же, — огрызнулась Глазьева, — Родственников не выбирают, у них история своя, у Дворфичей.
— А Герман… Он слышал, что мой отец не виноват?!
— Слышал, Георгий, слышал.
Мы спустились ещё на пару пролётов, нырнули за дверь и оказались в портальном помещении. Глазьева сразу же щёлкнула замком, потом прошла к порталу, вытягивая свиток.
— Чернецов одарил своими, надзорскими, штучками, — улыбнулась Екатерина, и бросила свиток на портал.
Мы прошли вслед за ней, потом портал осветился. Кажется, в синем свете заискрило что-то красное, но уже через секунду нас поглотила вспышка.
***
Снова тот коридор с редкими чадящими факелами и свисающей паутиной. Именно здесь меня вела тогда Глазьева, рассказывая про то, что мне придётся пройти по инсту следом за группой практикантов.
— Ну, ты уже догадался, куда тебе веду, Георгий?
Я кивнул.
— Катакомбы с гоблинами?
— Именно. Правда, его давно не чистили, и там может быть жарко. Но тебе нужен всё тот же портал, его пока так и не раскрыли.
— Мой отец…
— Я знаю, Георгий, — нахмурив брови, отрезала Глазьева.
Мы уже дошли до тупика. Путь преградила уже знакомая плита, на которой был начертан
Тишину в подземелье теперь нарушали только наше сиплое дыхание, пробежка далась нам с трудом.
— Так, Георгий, — положив мне руки на плечи, сказала Екатерина, — Твой отец, может, и не так плох, но он действительно убивал игроков.
— Но…
— Послушай. Пусть они были плохими, но не все: некоторые и не знали про заговор.
— Вайт сказал про пришествие.
— Мы слышали. Так, Георгий, мы сейчас тут со всем разберёмся, Министерство это так просто не оставит.
— Этот желтоглазый, его зовут Оркос Менэтиль.
— Мы слышали, — терпеливо кивнула Глазьева, — Мы ещё в прошлый раз наводили с Германом справки, пытаясь узнать, кто это был. Вот только никакого Оркоса не существует.
Я округлил глаза, а Екатерина снова вытащила свиток, подошла, и прижала к плите, закрывающей вход в катакомбы. Из-под её ладони вспыхнул дымок.
— Недавно нас предупреждал Гномозека, что не всё ладно в Батоне. Дьявольская нота, гномы эти, в саду мангольер заколдованный.
Плита начала со скрежетом подниматься.
— А вы чего? — Екатерина вдруг осмотрела нас странным взглядом.
— Э-э-э… — вырвалось у меня, — Что?
— В каты идёте, что! — она зыркнула строгим взглядом, — Пухи, зелья… Готовьтесь, мать вашу!
Чертыхнувшись, мы полезли в кошели. Из-под поднимающейся плиты стали вырываться звуки подземелья — какие-то скрипы, визги, далёкий лай.
— Сам ничего не предпринимай, Георгий, — Глазьева покачала головой, — Ты только в Батоне в безопасности, Гномозека ещё держит оборону.
— Это, мы Герыча в обиду не дадим, — буркнул Бобр.
— Молодцы, — Екатерина кивнула, — Группа — это главное.
Я смотрел, поджав губы. Из-под плиты дохнуло спёртым воздухом, донёсся запах истлевшей смерти.
— Не иди по следу отца, Георгий, — Глазьева посмотрела мне в глаза, — Они только и ждут это от тебя.
— Судя по тому, как они скрывались, заговорщиков и не так много, — буркнул я.
— Но мы не знаем, кто они! Георгий… — Екатерина хотела сказать ещё что-то, но я только положил ей руку на плечо и сказал:
— Спасибо вам. За всё.
Глазьева покачала головой, понимая, что так и не пробилась до моей разумной части души. А я же махнул своим, и мы, не сговариваясь, все прошли под тёмные своды.
— Так же хотел бы выразить особую благодарность от лица всей нашей потомственной династии Лекаревых, ведь ваши действия…
— Толян, — буркнул Бобр.
— К сожалению, я тоже вынужден идти в это страшное подземелье, — вздохнул Лекарь и, звякнув бубном, зашёл вслед за нами.