Работа для спецов
Шрифт:
— Что — или?
— Или тебя уберут.
— Смотри — какая жертва! Тебя, значит, заставили, запугали?
— Я сказал правду, — уже не так уверенно продолжил Гарик. Он почувствовал, как смерть костлявой рукой подбирается к его горлу. И не ошибался.
Властный голос приказал напарнику:
— Друг мой, включи полное освещение.
Свет заполнил подвал, и Гарик с ужасом глянул на лица своих судей, вернее — на одно, запомнившееся с той самой ночи, когда он впервые увидел его.
Перед ним стоял человек, который однажды чуть не отправил его на тот свет, человек, который достал его год назад
— Узнал, сучонок?
— Подождите. Я сейчас все вам объясню. Я любил вашу дочь… честно! И познакомились мы, когда она уже употребляла наркотики. Я пытался ее отговорить, но она умоляла, и я не мог ей отказать — очень уж ее ломало. Я бы никогда ее не бросил, клянусь. Вы не так тогда поняли, и мне пришлось бежать, иначе вы убили бы меня.
Гарик цеплялся за последнюю возможность — исказить истинные события и вызвать если не жалость, то хотя бы понимание, а может быть, и прощение.
— Заткнись, ублюдок, не смей вспоминать мою дочь.
— Я только хотел…
— Заткнись, тварь. Или ты сейчас называешь имя своего босса, или… — Виктор достал пистолет, передернул затвор и направил ствол в голову Гарика, прямо между его глаз.
— Я скажу. Не стреляйте. Скажу.
— Ну?
— Его зовут Вадим. Он главный среди нас. Он тот самый человек, который руководит распределением наркотиков и сбором денег.
— Говори все, что знаешь о нем.
Вскоре друзья имели пусть скудную, но все же информацию. Главное, Феликс сумел составить со слов Гарика словесный портрет Вадима. Были выяснены марки и номера машин, которыми Вадим чаще всего пользовался. И номер его сотового телефона. Это было все, что мог знать Гарик. Виктор с Феликсом это понимали. Большего добиться было невозможно. Это сознавал и сам Гарик. Теперь его судьба была в руках страшного седого человека, от которого ему однажды удалось уйти. И когда ствол стал подниматься, Гарик дико закричал. Это был даже не крик, а предсмертный вопль загнанного зверя. На этот раз в глушителе не было надобности, и выстрел прозвучал громко и хлестко, оборвав звериный вопль. Гильза, выброшенная из пистолета, ударившись о стену, завертелась на бетонном полу. Тело Гарика завалилось на бок, повиснув на цепи. Как мертвый пес…
Виктор с Феликсом поднялись в квартиру и выключили магнитофон. Виктор сказал:
— Гарика надо вывезти туда, где его быстро смогут обнаружить. Но это уже не важно. Главное, у нас есть за что зацепиться, и теперь наша цель — Вадим. На его уровне в наркомафии мелочь, типа Гарика, уже не держат. Так что будем готовиться к встрече с опасным противником.
С утра Виктор позвонил Юрию.
— Слушаю, — ответил тот.
— Юра? Привет. Узнал? У меня — две темы. Первая: в лесополосе, около первой железнодорожной платформы, в южном направлении, слева при движении в Город, лежит и ждет, когда его обнаружат, то, что называлось Гариком. Понял? Вторая: нам надо встретиться, есть небольшой разговор. После 20.00 не поздно? Тогда ждем.
Вечером Юрий, заметно уставший за дни усиленного варианта несения службы, вошел в квартиру.
— Завидую я вам. Понаделали шороху, а сами полеживаете спокойно. Нас же замордовали. Совещания, планерки, проверки вызовов. Еще неделя, и люди начнут с ног валиться.
— Ничего, милиции такой тренинг только на пользу.
— Труп обнаружили, завели очередное дело.
— Как движутся поиски злодеев?
— Да никак. Дали вам кодовое название «Призраки». И все. В нашем департаменте розыски крайне опасных преступников, то бишь вас, пока ничего не дали. Но мы теперь второстепенное звено. За вашу разработку взялись ребята из спецслужб, прибывшие из центра. Что там у них — не знает никто.
— И нельзя узнать?
— Примем к сведению.
— Мы тебя, Юра, вот о чем хотим попросить. У нас есть номер сотового телефона. Можно как-то определить абонента?
— Честно говоря, не знаю. Ни разу этим не занимался, но попробую.
— Попробуй, Юра, это очень важно. Не надо записывать номер — постарайся запомнить. И еще — вот посмотри, — Виктор показал составленный Феликсом примерный фоторобот Вадима. — Этот субъект тебе никого не напоминает?
Юрий внимательно осмотрел рисунок, запоминая черты изображенного лица.
— Нет. Так сразу — никого, но я запомнил клиента и буду иметь в виду.
На часах было 18.30. Гальянов одевался, собираясь покинуть свой рабочий кабинет, когда зазвонил городской телефон. После небольшого раздумья он снял трубку:
— Гальянов слушает.
— Добрый вечер, Семен Дмитриевич.
Звонил Саркис, и это было неожиданно. Почему по обычному телефону, ведь есть же сотовый?
— Вечер добрый.
— Вы сейчас очень заняты?
— Нет. Как раз собираюсь домой.
— Хорошо. Вы не против, если мы с вами встретимся?
— Конечно, прошу ко мне домой. Когда вас ждать?
— У меня пока дела, я еще перезвоню. До встречи, дорогой.
— До встречи…
Гальянов, как был в одежде, присел в кресло.
Вошел Вадим:
— Едем, Семен Дмитриевич?
— Сейчас. Подожди.
— Вам плохо?
— Нет, все нормально. Выпить хочешь? — неожиданно предложил Гальянов.
— Ну, если только грамм по сто.
— Водка знаешь где, налей, пожалуйста, если не трудно.
— Какой разговор?
Начальник с подчиненным выпили.
— Пошли, Вадим.
Они вышли из здания администрации, Вадим жестом хотел подозвать автомобиль, но Гальянов опередил его:
— Пойдем поговорим, новость есть. Хотя ты, наверное, уже в курсе?
— Вы о чем?
— О Саркисе.
— Ничего нового о нем я не знаю.
— Он вернулся, Вадим, буквально полчаса назад звонил — говорил о необходимости встречи.
— Вот как? Ну, это уже лучше.
Они с Вадимом присели на скамейку. И тут заверещал сотовый телефон.
Гальянов включил трубку.
— Слушаю.
— Семен Дмитриевич? Еще раз здравствуйте.
— Добрый вечер, Саркис.
— Вы сейчас с Вадимом?
— Конечно, мой гусар всегда рядом со мной.
— Это хорошо, где вы на данный момент?
— Возле администрации, специально ждали вашего звонка.
— Добро. Тогда подъезжайте к «Одинокой иве», на набережной, — буду вас ждать.
— До встречи.
Через полчаса автомобиль Гальянова подъезжал к назначенному месту.
После долгих обоюдных приветствий, ставших уже традицией, Саркис пригласил своих коллег в отдельную беседку, где был накрыт и сервирован столик на троих. Немного выпили, закусили. Наступило время разговора: