Работа для рейнджера
Шрифт:
Его взгляд привлекла дорожная пыль необычайного оттенка. Боудри сошел с тротуара, присел на корточки и начал просеивать ее сквозь пальцы. Он что-то обнаружил, завернул в сигаретную бумагу и положил в карман.
Сингер вышел из салуна и наблюдал за ним. Не обращая внимания на ковбоя, Боудри подошел к тому месту, где был привязан его чалый. Когда он сел в седло, к двери банка подошел Бейтс.
– Вы ведь не собираетесь к нему в одиночку?
Боудри пожал плечами.
– Почему бы и нет? Я еще не видел на его счету ни одной могилы.
Он развернул чалого
– Лично я, - сказал Боудри чалому, - согласен с Кокером. Преступник на лошади, которую знает вся округа, - это даже не смешно.
Первые несколько миль тропа была сносной, затем постепенно стала ухудшаться. Она змеилась выше и выше, а местность становилась все суровее. Узкая тропа шла по краю утеса, который обрывался на несколько сотен футов вниз ко дну сухого каньона. Неожиданно тропа перехлестнула через гребень в зеленый луг, который перелился в другой, тот в следующий, и все они были окружены деревьями. В конце последнего луга, в глубине долины стояла хижина, из трубы поднимался дымок. Рядом паслось несколько коров, в коррале стояли лошади.
Чик Боудри подъехал и спешился. Одна из лошадей в коррале была пятнистой - с гнедым пятном на бедре и несколькими меньшими на плече. Масть была редкой, вряд ли в округе найдется похожая.
– Ты чего-то ищешь?
– Тон был резким, и Боудри постарался держать руки подальше от револьверов.
В двери хижины, не далее двадцати футов, стоял человек. У него было жесткое лицо и холодные глаза под кустистыми черными бровями, в потертой кобуре виднелась рукоятка револьвера. Позади него в хижине сидел еще один человек с винтовкой на коленях.
– Вы Том Ровей?
– Ну и что с того?
Боудри с минуту холодно изучал его, потом сказал:
– Я Чик Боудри, рейнджер. Нам надо поговорить.
– Слыхал о вас. Мне не за что любить закон, но если хотите поговорить, заходите. Кофе горячий.
Человек в хижине отложил винтовку и поставил на стол оловянную тарелку и кружку. Это был крепко сбитый мужчина с изрытым оспой лицом.
– Не часто у нас за столом бывают рейнджеры, - заметил он.
Ровей сел, налил три чашки.
– Ладно, рейнджер, спрашивайте. Что за дела у вас к нам?
– Когда вы ездили на пятнистой в последний раз?
– Да я почти всегда на ней езжу.
– В понедельник утром вы ограбили банк в Моралесе?
– Что за вопрос? Конечно нет, я не грабил банк да и в Моралесе не был больше месяца! Вы что, хотите мне пришить обвинение?
– В понедельник утром пять человек ограбили банк в Моралесе, один из них сидел верхом на пятнистой лошади, точь-в-точь как ваша, - Боудри кивнул в сторону корраля.
– Где она была в понедельник?
– Там, где и сейчас. Она здесь неделю стоит.
– Он, сердито нахмурившись, посмотрел на Боудри.
– Кто ее опознал?
– С дюжину людей. Она стояла там, где ее нельзя было не заметить. А узнал ее Боб Сингер.
– Сингер?
– Глаза Ровея сверкнули.
–
– Нет, не убьете, - сказал Боудри.
– Если кого-то следует убить, это сделаю я.
На мгновение их взгляды скрестились, но Ровей отвернулся первым. Миг Барнс наблюдал за ними и наконец заговорил:
– Думаете, Том такой дурак, что поедет грабить банк на самой известной в наших краях лошади? Вы, должно быть, сошли с ума!
Он махнул рукой в сторону двери.
– Да у нас полно лошадей - всех мастей и видов. Только выбирай. С какой стати ему седлать единственную лошадь, которую знают все?
– Я думал об этом, - согласился Боудри, - не похоже, чтобы владелец такой земли, как эта, стал бы красть. У вас, ребята, целое ранчо!
– Лучшая земля в наших краях!
– сказал Ровей.
– Весь год трава, и вода не иссякает. Наш скот всегда самый упитанный.
– Кто-нибудь хотел у вас ее выкупить?
– спросил Боудри как бы между прочим.
– Можно и так сказать. Ее хотел купить Джек Кегли, и если уж зашел об этом разговор, то и старик Бейтс тоже. Потом, несколько лет назад, парни Кегли однажды попытались согнать меня отсюда. Мы их вроде как отговорили. Мы с Мигом очень неплохо стреляем.
Кофе был вкусным, поэтому Боудри некоторое время просто сидел и разговаривал с хозяевами. Они были, несомненно, крепкими и умелыми ребятами. Никто, будучи в здравом уме, не будет и пытаться согнать их с этой земли. Боудри знал таких ребят. Он ездил вместе с ними, работал вместе с ними, пас скот. Если их оставить в покое, они никого не тронут.
Ни один из них не походил на убийцу. Да, они могут убить, но только в честной стычке лицом к лицу, когда вооружены обе стороны и когда они считают, что правда на их стороне.
Его не покидала мысль, что кассира в банке убили нарочно и с определенной целью. Но с какой?
Что касалось пятнистой лошади, Боудри не доверял словам Ровея, да в этом и не было нужды. Ему еще раньше пришла в голову идея, которая сейчас приобрела реальные очертания.
Путь обратно в Моралес предстоял длинный, было время подумать. Солнце припекало, но высоко в горах, где пролегала тропа, дул прохладный ветерок. Боудри не спешил. Езда верхом способствует размышлению, и он, не торопясь, прокручивал в уме каждую деталь. Когда Чик добрался до места, откуда можно было оглядеть весь городок целиком, он натянул поводья.
Моралес лежал перед ним, как на ладони, а чтобы решить проблему, нет лучше способа, чем окинуть ее одним взглядом.
Пятнистая слишком бросалась в глаза. Рип Кокер высказался по этому поводу раньше других, но Боудри и сам об этом подумал. Брать такую лошадь на ограбление означало, что либо грабитель не в своем уме, либо кто-то постарался навлечь подозрения на ее владельца.
– Что я хочу узнать, остромордый, - сказал он чалому, - так это как ушел из города пятый бандит. Если он проскакал позади "Отдыха" и направился к лесу, то, скорее всего, он должен был проехать здесь, иначе его заметили бы. Он не мог не знать тропу, ведущую к этому плато, в обход дороги.