Работа для героев

Калинин Михаил Алексеевич

Сейчас же почти в центре этой прогалины, перегородив дорогу, алела королевскими цветами четырехдверная карета. Двери с правого борта были вырваны вместе с петлями и валялись ярдах в двадцати. В перекрученных оглоблях застыли обращенные в камень кони. А вокруг стояли люди.

Словно изваянные умелым скульптором, они застыли – кто в привычных, кто в причудливых позах. Если бы не явно магическое вмешательство, их можно было бы принять за искуснейшие статуи работы мэтра Диего де ла Гаро.

Пятеро гвардейцев стояли рядом с каретой: мечи наголо, щиты подняты, на жестких лицах

решимость. Их предводитель восседал на каменном, вставшем на дыбы жеребце. Трое с переломанными арбалетами и разбитыми щитами валялись чуть в стороне. Десятый, судя по всему, презревший присягу, добежал почти до деревьев, когда неизвестный враг настиг его. Он так и застыл, моля о пощаде или призывая милость богов, в которых верил.

– Древо и Пепел! – выразила общее мнение Майриэль. – Это просто ужасно! Они как живые!

– Но не живые, – сказал Паки.

– Шутка про крылатых василисков уже не кажется такой уж смешной, – сказал Кай.

– Занимательное происшествие, – добавил Рамил, нехотя отрываясь от книги и пряча ее в недра своей бездонной сумки. Он перекинул поводья Каю и слез с лошади. Потом повернулся к Джошуа: – Поассистируете мне, коллега?

– Конечно, мэтр. – Джошуа поспешно вылез из седла и передал поводья подъехавшему Паки.

– Помощь дилетантов нужна? – уточнил Кай.

– Пока вряд ли, – Рамил направился прямиком к карете. – И лучше вам вообще отойти подальше. Чтобы не зацепило.

– Хорошо. Майри, осмотри следы. Никто ничего не сказал о следах, значит, их либо не искали, либо не нашли. Вся надежда на тебя.

– Как обычно, – изобразила притворную усталость эльфийка.

– Как обычно, – не стал вступать в полемику Кай. – Только не лезь под сферы его мудрости и его младшей мудрости.

– Слушаюсь, мой вождь!

Майриэль легко спрыгнула на землю и, небрежно передав поводья командиру, направилась к дальней стороне поляны, обходя кареты и застывшие фигуры по широкой дуге. Быть задетой магическими сферами она явно не опасалась, врожденное чутье весенней эльфийки, если верить лекциям по особенностям нечеловеческих рас под редакцией мэтра Амарини, надежно оберегало от подобных неприятностей.

Сам Кай вместе с Паки отъехали к краю поляны, дабы не путаться у чародеев под ногами. Правда, Джошуа еще успел услышать, как капитан наемников сказал парнишке что-то типа: «Не забудь проверить карету на запах!» – но поручиться, что разобрал слова правильно, не смог бы.

Потом мэтр Рамил приступил к исследованиям, и младшему чародею стало совсем не до этого.

В самом подходе к проблеме опальный коллега нравился Джошуа куда больше, чем мэтр Ассантэ. Дело даже не в том, что молодого человека тяготили капризы старика, излишняя обидчивость, мнительность и общая неторопливость пожилого, разменявшего уже сотню лет чародея. Он давно привык к кряхтению и стенаниям и почти не обращал на них внимания.

В мэтре Рамиле подкупала сама манера. Он не относился к работе как к неизбежному злу, которому вынужден уделить свое бесценное время, чтя долг и размеры ежемесячного жалованья. Мэтр нырнул в проблему с пылом неофита.

Для начала он, как и предупреждал ранее, попросил у Джошуа

его посох, еще хранящий сведения об исследованиях и методах, в которых тот помогал придворному чародею.

Джошуа согласился без скандала. В конце концов, он формально поступил в распоряжение к старшему мэтру, по крайней мере, на время миссии. К тому же как чародей высшей ступени, Рамил мог просто подчинить себе его посох и взять без спроса – как поступал иногда мэтр Ассантэ, когда ему срочно требовался дополнительный канал для чар, а объяснять, просить и ждать чего-то не хватало терпения.

В награду Джошуа выслушал целую лекцию о своих достоинствах как ассистента и недостатках мэтра Ассантэ как исследователя.

Следуя маршруту старого мэтра, Рамил обошел поляну, разбивая в пух и прах каждую из теорий пожилого чародея. Особого злорадства в его голосе не чувствовалось. Особого пиетета тоже.

Выяснив все, что было известно Джошуа и его посоху, он вернул младшему мэтру его законное орудие труда и приступил к собственным изысканиям.

Рамил скрупулезно осмотрел карету снизу доверху. Изучил каждый дюйм от колес до нетронутого багажа, от лошадей до задних рессор. Посыпал и полил изучаемые места дюжиной порошков и разноцветных жидкостей, которые извлекал из своей, теперь уже без сомнений, бездонной сумки. Измерил углы приложения силы на остатках петель.

Немного посидел в просторном салоне, вживаясь в роль принцессы. Определил ее точное местоположение в момент нападения. По остаткам ауры определил, что она сладко дремала и проснулась только после того, как выломали дверь. Сопротивления она также оказать не успела.

Под сиденьем, среди плотно подогнанных подушек, обнаружилась вчетверо сложенная карта Римайна. Даже удивительно, как ее пропустили бравые шпики господина Деверо. Гербовая бумага и причудливые вензеля по бокам указывали на королевский печатный двор.

Потом дошла очередь и до гвардейцев. Им тоже досталось немало. Склянки, порошки, увеличительные стекла, какие-то легкие заклинания для подкрепления эффекта – все шло в дело.

Мэтр измерил, казалось, все, что возможно в подобных условиях. Угол направления атакующего заклинания. Очаг распространения. Меру воздействия. Время до пика активности. Возможность обратного процесса. Влияние реагентов.

Для снабжения полевых экспериментов материалом были выбраны лошади, запряженные в карету. Джошуа аккуратно отбил застывшие хвосты и копыта любезно предоставленными мэтром зубилом и молотком.

Мэтр Рамил методично подверг их воздействию всевозможных наговоров и заговоров. Провел пару кратких ритуалов призыва. Шарахнул одно из копыт легкой молнией и даже попробовал другое на зуб.

Поначалу Джошуа обрадовался, предвкушая, что узнает несколько новых методик. И действительно узнал. Парочку даже запомнил. Но чародей сыпал незнакомыми терминами так щедро, что в конце концов они смешались в какое-то одно совершенно невоспроизводимое полотно. Временами юноша еще слышал имена знакомых мэтров или название теорий, но зачастую они встречались в совершенно невообразимых комбинациях, запомнить которые не представлялось никакой возможности.