Раб корректуры
Шрифт:
– Как вы думаете, что решило исход голосования?
Защитник немедленно заявил протест.
Обвинитель перефразировал вопрос.
– Что повлияло на вас лично? Если не ошибаюсь вы голосовали и «за»?
– Совершенно верно. Я голосовал за то, чтобы принять предложение «Ю. С. Роботс», так как на меня произвели впечатление слова доктора Лэннинга о том, что мы, ученые, обязаны развеять предубеждение человечества против роботов и тогда люди смогут использовать роботов для того, чтобы облегчить свой труд.
– Другими словами,
– Перед доктором Лэннингом стояла задача уговорить нас. Он прекрасно с ней справился.
– Передаю свидетеля вам, – сказал обвинитель, обращаясь к защитнику.
Адвокат вышел вперед и несколько секунд внимательно разглядывал профессора Харта.
– На самом деле всем вам очень хотелось получить в аренду робота И-Зет Двадцать Семь, не правда ли?
– Мы надеялись, что робот, если он и впрямь сможет выполнять указанные операции, будет нам полезен.
– Если сможет? Насколько я понял, перед тем заседанием, которое вы нам только что описали, именно вы внимательно ознакомились с образчиками деятельности робота И-Зет Двадцать Семь?
– Да, я. Поскольку робот в основном предназначен для исправления грамматических и стилистических ошибок, а английский язык – это моя специальность, то было логично поручить проверку работы машины именно мне.
– Очень хорошо. Так вот, среди всех образчиков было ли хоть одно задание, с которым бы робот справился не вполне удовлетворительно? Вот эти образчики, они фигурируют в деле в качестве вещественных доказательств. Можете ли вы указать среди них хотя бы один неудовлетворительный пример?
– Видите ли…
– Я задал вам простой вопрос. Вы проверяли эти материалы. Можете ли вы указать хотя бы одну ошибку робота?
Профессор нахмурился.
– Нет.
– Перед вами образчики заданий, выполненных роботом за четырнадцать месяцев его деятельности в Северо-восточном университете. Не будете ли вы так добры ознакомиться с ними и указать хотя бы одну-единственную ошибку?
– Когда он в конце концов ошибся, то это была всем ошибкам ошибка! – ответил профессор.
– Отвечайте на мой вопрос, – загремел защитник, – и только на него! Можете ли вы отыскать хоть одну ошибку в этих материалах?
Декан Харт внимательно просмотрел каждый лист.
– Здесь все в порядке.
– Если исключить тот случай, который сейчас рассматривает суд, знаете ли вы хотя бы об одной ошибке, допущенной роботом И-Зет Двадцать Семь?
– Если исключить случай, рассматриваемый судом, то не знаю.
Защитник откашлялся, словно отмечая конец абзаца, и задал новый вопрос:
– Вернемся теперь к голосованию. Вы сказали, что большинство голосовало за аренду. Как распределились голоса?
– Насколько я помню, тринадцать против одного.
– Тринадцать против одного! Не кажется ли вам, что это нечто большее, чем просто большинство?
– Нет, сэр, не кажется. – Весь профессорский педантизм
– Практически единогласно.
– И тем не менее всего лишь большинство.
Защитник изменил направление атаки.
– И кто же был единственным несогласным?
Декан Харт заметно смутился.
– Профессор Саймон Нинхаймер.
Защитник разыграл изумление.
– Профессор Нинхаймер? Заведующий кафедрой социологических наук.
– Да, сэр.
– То есть истец?
– Да, сэр.
Защитник поджал губы.
– Иными словами, вдруг обнаружилось, что человек, требующий у моего клиента, «Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн», возмещение ущерба в размере семисот пятидесяти тысяч долларов, и был тем единственным, кто с самого начала возражал против аренды робота, вопреки единодушному мнению всех остальных членов совета.
– Он голосовал против – это его право.
– Кстати, когда вы рассказывали о том заседании, вы не упомянули ни об одном замечании профессора Нинхаймера. Он что-нибудь говорил?
– Кажется, да.
– Только кажется?
– Он высказал свое мнение.
– Против аренды робота?
– Да.
– В резкой форме?
– Он был просто вне себя, – ответил декан Харт после небольшой паузы.
В голосе защитника появились вкрадчивые нотки.
– Профессор Харт, скажите, вы давно знакомы с профессором Нинхаймером?
– Лет двадцать.
– И хорошо его знаете?
– Думаю, что да.
– Не кажется ли вам, что это было в его характере – затаить злобу против робота, тем более что результаты голосования…
Конец фразы нельзя было расслышать из-за негодующего возражения обвинителя. Защитник заявил, что у него больше нет вопросов к свидетелям, и судья Шейн объявил перерыв на обед.
Робертсон угрюмо жевал бутерброд. Конечно, три четверти миллиона корпорацию не разорят, но и эти деньги лишними не назовешь. К тому же, неблагоприятная реакция общественного мнения в случае проигрыша процесса обойдется в конечном итоге еще дороже.
– Зачем им понадобилось так обсасывать вопрос о том, как Изи попал в университет? – раздраженно спросил он. – Чего они этим собираются добиться?
– Видите ли, мистер Робертсон, – спокойно ответил адвокат, – судебное разбирательство напоминает шахматную партию. Выигрывает тот, кто сумеет оценить ситуацию на большее число ходов вперед, и мой коллега, представляющий интересы истца, отнюдь не новичок в этой игре. Доказать, что истцу нанесен ущерб, они могут без особых хлопот. Главные их усилия направлены на то, чтобы заранее подорвать нашу защиту. Они, вероятно, полагают, что мы будем пытаться доказать на основании Законов Роботехники, что Изи просто не мог совершить подобное действие.