Р.А.Ц.
Шрифт:
Весь расчет тут же покатился со смеху. Все помнили, как перед стрельбами, еще на линкоре, этот самый боцман на выходе с рейда вылил на крышу башни ведро рыбьих потрохов с камбуза, и, когда с мостика скомандовали огонь, дал прогревочный залп. После стрельб капитан и все высокое начальство с удивлением лицезрели ровный ковер белых перьев и пуха по всей корме, а надстройки за башней были равномерно обмазаны разжиженными птичьими тушками. Боцман за полученное удовольствие лично двое суток без передыху драил палубу, и за ним насмерть закрепилось прозвище 'Чайкобой'. Однажды матрос — малограмотный декханин, не смог произнести его правильно или забыл, и с удивлением озвучил другую версию — заменив последние три буквы на — еб. Был нещадно бит боцманом, но поздно — новое прозвище прилипло еще более крепко…
9
В ЦБУ витало напряжение.
С удаленных камер было видно, как огромная туча клубится над укреплениями. Горчаков, сам не замечая того, сжимал добела обескровленные кулаки — и ждал. Он видел такое пару раз дома, на Земле, когда невероятных размеров стая обезумевших грачей в течение нескольких часов вилась сюрреалистическими волнами над парализованным аэропортом. И это воспоминание подсказало ему способ потянуть время.
— КП ПКО! Павел Сергеевич, у вас, кажется, где-то прожектора были? Включите на пробу.
Через несколько минут, потребовавшихся для перераспределения мощности и запитывания станций, раскрылись крышки давно не тревоженных модулей, и из них показались полутораметровые рефлекторы зенитных прожекторов.
С развитием техники первоначально успешно применявшиеся прожекторы постепенно стали невостребованными. Освещать реактивные самолеты стало трудно, да и незачем — планирующие бомбы, а позже и ракеты применялись с огромных расстояний, даже не входя в зону ПВО, а собственные средства обнаружения и наведения перестали нуждаться в видимом свете, отлично видя в иных диапазонах. Радары, ИК-детекторы, наведение по ультрафиолетовой тени — все это сделало старые добрые прожекторы ненужными. Тем не менее, в ограниченном объеме работы по модернизации прожекторов продолжались все время, просто чтобы идти в ногу со временем. Прекращался выпуск старых ламп накаливания, изобретались и ставились на поток новые источники света — газоразрядные, галогеновые, светодиодные, лазерные, наконец, и соответственным образом модернизированные прожекторы продолжали оставаться на вооружении.
В полном соответствии с покрытыми пылью но не утратившими актуальности наставлениями, оборудование использовалось с учетом фактора массирования. Все прожекторы зажглись разом. Управляемые единой сетью, выдававшей индивидуально для каждой установки азимуты и углы, они сформировали сплошное световое поле, когда отдельные поля смыкаются флангами, образуя сплошной световой фронт.
Это было похоже на удар. Сотни многокиловаттных прожекторов пронзили тьму и уперлись ярчайшими конусами в живую тучу, во мгновение превратив ночь в день. Незаметно затянувшие небо облака стали своеобразным экраном, подсвеченным снизу и отразившим световые потоки обратно. И твари замерли, ослепленные, парализованные, подобно тому, как впадает в ступор олень, застигнутый фарой ночного охотника на 'лучевке'. Они вяло трепыхали крыльями, лишь чтобы удерживаться в воздухе, иные и вовсе сложили крылья и посыпались вниз. Их крохотные мозги, почти целиком занятые комплексом боевых программ, просто отключились при виде этакого выверта реальности, не в силах переварить поток сигналов от перевозбужденных нервов.
К этому времени накатывающие живые волны почти закончились, метель сигналов на экранах радаров сосредоточилась на одном пятачке, если можно так сказать о площади в тридцать квадратных километров. Испробовав на зуб укрепления, химерическая туча нашла их малосъедобными и сосредоточила свои усилия на взломе коридора для сухопутных войск в оборонительных порядках на стыке Второго и Третьего секторов.
Наступил тот момент, которого так ждал старый генерал. По команде Горчакова поползли крышки новых задействованных устройств, довольно быстро привелись в вертикаль широкие ступенчатые квадраты антенн, усыпанные десятками тысяч коротких штырьков. Мегаватты энергии устремились в сеть из плети реакторов РАЦ, тонко запели разгоняющиеся системы. Пара секунд прогрева — и в воздух выплеснулись невидимые,
Существа в туче мгновенно заметались, затрепетали, ощутив вдруг навалившиеся потоки излучения. Но бежать было некуда — поля накрывали с большим запасом всю площадь района сосредоточения живой тучи. И некогда. Уже через десяток секунд установки вышли на режим, и ткани монстров стали стремительно отмирать, начиная с поверхности. Полминуты максимально интенсивного режима выдержали установки, после чего сработала система защиты от перегрева, отключившая питание. Этого хватило с лихвой.
Стихли крики и писки невыносимой, чудовищной боли поджариваемых вживую монстров, и в полной, невероятной, сюрреалистической тишине послышался слабый шорох. Это падали с неба безжизненные тушки химер, звонко или глухо — в зависимости от поверхности — шлепающиеся наземь. Настоящий дождь из теплых раздувшихся тварей пролился над укрепрайоном. Еще пара мгновений, пока упадет последний трупик, и небо полностью очистилось от бушевавшей в нем минуту назад живой тучи. Финита.
Кто-то из операторов со всхлипом выпустил из груди затаенное дыхание. Это послужило началом целой буре радости в ЦБУ. Люди кричали, подбрасывали к потолку пилотки и обнимались, сбрасывая ужасное напряжение. Горчаков устало откинулся в кресле и наконец смог разжать сведенные судорогой кулаки. Три-один.
10
Глава Ветви Оссэн ликур Гхарг Риннэоль находился в состоянии присущего ему холодного бешенства. Он ходил по походному шатру аскетичного убранства и мерил шагами утоптанную землю. Полукровка, плод любви отца-орка, от которого досталось рычащее имя, и тонкокостной рыжеволосой бунтарки матери, дочери прежнего главы Ветви, он взлетел на неимоверную для нечистокровного эльфа высоту исключительно собственными заслугами. Ну и поворотом большой политики, естественно. Крепкошеий, могучий, не по-эльфийски широкий, для начала он сумел выжить в водовороте травли 'смеска'. Ему рано пришлось научиться противостоять давлению среды. По счастью, Ветвь матери, от которой ему достались черные глаза и рыжина в шевелюре, была достаточно богата, чтобы не скупиться на обучение даже для отпрыска мезальянса. Лучшие учителя боевых искусств и точных наук развили врожденные таланты до предела. В пятнадцать подросток впервые обезоружил наставника, в семнадцать — вышел против пяти мастеров и подтвердил заявку на собственный символ мастера. Отмечали учителя и его успехи в математике, геометрии, стратегии и иных науках. Поэзией, танцами и прочими финтифлюшками подросток пренебрегал с детства, предпочитая штудии в библиотеке блистанию на балах.
Впрочем, как сказать — мезальянса. По меркам орков, отец его был истинным героем. Собрав войска всех родов, он разбил силы одного из Листов Ветви и захватил богатую, хоть и не слишком понятную добычу, в том числе и мать Гхарга. Обходительный и умный, могучий и статный (что бы не говорили столичные шаркуны, орки вовсе не были грязными дикарями, обладая обширными познаниями и собственной колоритной культурой), он легко добился взаимности у прекрасной полонянки. И сумел затем проявить политическую мудрость, пойдя все же под руку ликура Ветви Оссэн, отца своей жены, Миарта Риннэоль.
Уж слишком были неравны силы. Ветвь контролировала несколько плодородных богатых миров, и планировала присоединить вновь открытый мир, на котором располагался континент орков, отдав его во владение Листу Кэль. Сама же Ветвь, в свою очередь, являлась частью не слишком большого, по меркам эльфов, клана Ручной Совы, чья власть простиралась на три с лишним десятка полноценных миров и почти столько же миров прочих категорий, служивших сырьевой базой клана.
За несколько десятков лет отец проделал поистине титаническую работу. Благодаря ему, его изворотливости, уму и хитрости, поддержанной родством с верхушкой Ветви, орки не только не стали народом на побегушках, но и возвысились до младшего партнера. Невероятные физические кондиции орков, их знания, во многом отличные от биологической направленности эльфов, трудолюбие и упорство — все это послужило теми ступеньками, по которым отец вел их вперед и вверх.