Р 4
Шрифт:
«Черт бы побрал всех баб на свете! Какого дьявола меня угораздило мстить?! Терять жизнь…»
Он еще много «хорошего» высказал в отношении женской половины человечества, назначив ее главной виновной в случившемся. Когда эмоции закончились, догадался заняться тем, с чего следовало начинать — наконец, осмотрелся.
Увидел деревце, куда при большом старании мог забраться даже с перебитой коленкой. Пополз.
Валерик слишком долго оставался в городе и начал забывать, что самый дорогой ресурс в Рубежье — это время. Здесь нельзя долго задерживаться на одном месте: чуть
Покалеченный сейчас ничего не замечал, кроме нестерпимой боли и дерева, на котором можно было устроиться на ночлег. Он полз, цепляясь за траву, отталкиваясь неповрежденной ногой, и проговаривал про себя:
«Ничего, вы все еще пожалеете! Валерик найдет каждого и жестоко покарает…»
Один из хищников Рубежья, полосатая куница, обычно бывает раза в два крупнее обыкновенной домашней кошки. Зверь обитает на деревьях и никогда не охотится на людей, если их больше одного. Но сегодня ей повезло: еле-еле ползущий человек, мало того, что был без напарников, так еще и ранен. Прямо подарок для мелкого хищника. Зверек бесшумно подобрался к жертве, нацелился в открытую шею раненого и прыгнул.
— А-а-а! — раздался пронзительный вопль.
Глава 17
Интриги систем
Интриги систем
Интерлюдия…
Семеныч только спустя сутки сумел справиться с «очарованием» Мурки. Ему пришлось приложить недюжинное умение, чтобы дамочка не съехала с катушек, превратившись в рабу собственного вожделения. Случай в его практике оказался самым тяжелым, поскольку перед активацией умения Мурка испытала мощный стресс, столкнувшись с пришельцами и едва не погибнув. Резкий всплеск эмоций умение усилил, поэтому его часть все же прошла сквозь щиты сотника. И хорошо, что не вернулась обратно, но даже с восьмидесятью процентами отраженного «очарования» пришлось работать очень плотно и аккуратно.
Семеныч, расположившись в соседнем купе, постепенно увеличивал продолжительность встреч с дамой, угощал ее специальными отварами, строго соблюдая их дозировку. Постоянно следил за взглядом Мурки, стараясь не допускать осоловелости в глазах. Иногда принудительно вводил в сон, хотя был риск превратить женщину в апатичную личность, потерявшую вкус к жизни.
Ему самому состояние после удара «очарованием» казалось сродни наркотику — стоит поддаться слабости, и — человека, считай, нет. Так что работать приходилось с ювелирной точностью, постоянно испытывая напряг.
Наконец, острая фаза воздействия редкого умения осталась позади. Теперь можно было даже поговорить, не опасаясь, что дамочка начнет раздеваться.
— Как себя чувствуешь? — спросил он, присев напротив.
Она смотрела в окно купе, как и рекомендовал Семеныч во время их предыдущих встреч.
— Паршиво. Очень хочется вас обнять.
— Обнять — и только? Это нормально. Теперь переведи взгляд на меня.
Мурка послушно повернула голову и вздохнула облегченно:
—
— Может быть чувствуешь в себе силы встать и уйти? Например, покинуть поезд на следующей остановке?
— Только вместе с вами, — после небольшой паузы произнесла она.
— Ну, да, — грустно произнес Семеныч. — Впрочем, это ожидаемо.
— Что? — Мурка нахмурилась.
— Рикошет твоего собственного очарования.
— Я же не знала, что оно ударит по мне, — с обидой в голосе сказала Мурка.
— Конечно, твои коллеги по несчастью также рассчитывали приручить одного не очень молодого человека.
— Я себя несчастной не считаю, Семеныч, — уверенно заявила очарованная. — Или не нравлюсь?
Она приосанилась, отвела плечи немного назад…
— Да красивая, красивая, — усмехнулся он. — Но могла ведь любого парня себе заполучить, а не делить кого-то с еще тремя самоочарованными.
— А мне любой не нужен. Теперь еще больше в этом убедилась.
— Эх, опять — двадцать пять, — махнул рукой Семеныч. — Снова слухи поползут, что я обманом заманил в свой гарем еще одну жертву.
— Я себя жертвой не считаю. И вообще, — казалось, сейчас Мурка начнет качать права. Однако через пару секунд она взяла себя в руки и тихо произнесла: — Спасибо тебе. Знаешь, со мной никто так мягко не обращался, большинство только и делали, что слюни пускали. Или, наоборот, воображали себя неотразимыми и бесились, когда я этого не замечала.
Пациентка поднялась и села сбоку от собеседника.
— Му-у-рка! — строго произнес он.
— Все со мной нормально, приставать не буду. Просто хочется рядом с тобой посидеть. Устал со мной?
Она незаметно перешла на «ты».
— У тебя был очень тяжелый случай. Честно скажу, прошла по краю.
— Могла не удержаться? И чтобы тогда случилось?
— Ничего хорошего. Поверь — лучше тебе не знать.
— Верю, — кивнула она, — и упорствовать не буду. Слушай, а я ведь на добытчиков работаю. Меня всего на два дня отпускали.
— Тебе нужна эта работа? — спросил Семеныч.
— Можешь предложить другую?
— Возможно, но только после того, как узнаю о твоих талантах.
— А вдруг у меня их нет? — лукаво улыбнулась Мурка.
— Каждый человек талантлив, однако далеко не все развивают свои способности. Давай об этом поговорим дома.
— Как скажешь, любимый.
Она прижалась щекой к его плечу и замурчала.
— Отставить, — негромко произнес Семеныч. — А то сейчас начну гладить по головке, а там и до греха недалеко.
— А мне пока нельзя? — спросила Мурка.
— Рисковать не будем. Еще пару дней находишься на карантине, а там видно будет.
— Хорошо, — кивнула она. — Видишь, какая я послушная?
— Теперь все-таки садись напротив, послушная, а мне нужно кое-какие вопросы решить. Тут, в Рубежье, назревает что-то непонятное. Видела сообщение об активации карты создателя клана?
— Не помню. — Мурка покачала головой и пересела напротив.
— Мало того, меня даже пригласили в клан.
— И кто там глава клана?