Р'оук. Долина

Арчибасова Анастасия

— Ваган, а ты помнишь ту свою единственную? — нарушил тишину Куран.

— Конечно, помню. Даже почти всех.

— Нет, я не про то. Ту, самую нежную, самую красивую, ту ради которой готов ночи не спать, с которой боишься заговорить, когда она замечает, что глаз с неё не сводишь.

— Вы имеете в виду Джибет?

— Да, Джибет…Бетти…она не изменилась. Правда, повзрослела, но, ни капельки не поменялась.

Ваган удивлённо посмотрел на мага, сиявшего тихой грустью.

— Боюсь вас обидеть, но эта женщина сродни весеннему селю, никогда точно не скажешь,

когда начнётся и в какую сторону завернёт.

— Не надо столь жестко. Она просто вспыльчивая. И немного неуравновешенная. По-моему не самая вредная из женщин, — он кивнул на подобравшуюся в комочек эльфийку, — бывает и хуже.

— С этим я полностью согласен. А от колдуньи вы чего добиваетесь?

— Она не колдунья, она — магесса, притом, не самая слабая. А чего я хочу? — Куран звучно отхлебнул из кружки. — Не знаю.

Шумный зевок поставил жирную точку на продолжении разговора. Р’оук поднялась и, не скидывая одеяла, прошлепала к костру. Увидела еду и бессмысленно-сонный вид оживила плотоядная улыбка. Когда же она заметила початую бутыль вина, то появилась некоторая обида и настороженость.

Эльфийка развернулась, подошла к спящему Хони. На этот раз особо утруждать себя лишними движениями она не стала. Немного постояв, о чём-то подумав, легонько попинав Хони, она сказала:

— Эй, ты, длинный, вставай, а то мало того что они всё сожрут, так они ещё и бутыль вина заныкали. Его-то точно не оставят.

Затем села около костра, молча, протянула свою кружку, которую не преминули наполнить.

— Ну и чего за посиделки? Что празднуем? — не утруждая себя манерами, не переставая жевать, спросила Р’оук.

— Чего, дождь всё ещё идет? — вопрос невпопад и сонный голос Хони являлся логичным продолжением внешнего вида.

Проигнорировав вопрос ученика, маг посмотрел на эльфийку, деловито поглощающую мясо.

— Мы не празднуем.

— А по какому поводу банкет, с которым, кстати, нас чуть не кинули.

— Разговор у нас зашёл, довольно деликатный,…а вас не позвали, потому что совета у вас не спросишь, а вот стать предметом насмешек очень великий шанс.

Хони резко выпрямился, и, как подобает прилежному ученику, сложил руки на коленях.

— Учитель, мы не то, что вслух насмехаться, мы даже мыслей глумливых не допускаем.

— Ты говори, говори да не заговаривайся. А не подскажешь, кто сегодня поутру, вместо того, чтобы подушку давить, не поленился встать пораньше и сунуть нос не в свои дела?

— Учитель, я повинен только в постыдном подглядывании…

— Знаю, — маг резко прервал, покрасневшего от стыда, Хони, — у тебя тяму не хватит. А ты чего сидишь, даже ухом не шевелишь? Знамо, чья задумка и исполнение.

Р’оук оторвалась от еды, с кивком спросила у мага:

— Как догадался?

— Что ж, не мудрено. Один топает и сопит как стадо баранов, разве что не блеет, а вторая шипит как гадюка на валенок. Только интересно а как нашла?

— Да так, — она неопределённо пожала плечами, — не спалось. Я сначала одна за тобой пошла, а потом захотелось поделиться с кем-нибудь.

— Ты ещё и в два захода развлекалась?

Не заметил. Молодец, — в голосе прорезалось некое подобие гордости. — А зачем ученика с собой потащила?

— Ваган бы не понял, ну Хони тоже не семи пядей во лбу, но в одного не так забавно. Ну чего, свою престарелую прелестницу обсуждал?

— Да, ты права, но она никогда моей и не была…

Куран погрузился, в прошедшую было светлую грусть, приправленную прошлыми мечтами и несбывшимися страданиями, но бесцеремонный и увесистый тычок вывел его из сладкой истомы.

— Ну, давай, рассказывай.

— Не пихайся. Рассказывать особо и нечего. Как вы смели, заметить оба мы уже немолоды. Встретил я ее, когда уже окончил Академию, уже не ученик, но и до Магистра мне было очень далеко. Я был в тот момент очень молод, но я был старше. Джибет — была юная и нежная, что полевой цветок. Она жила на границе Великого Леса, и никуда не собиралась. Уже тогда она была очень сильной магессой. Правда, магессой назвать её было нельзя. По Классификации Отмеченных, она скорее значилась как знахарка.

— А что за классификация? — перебила мага Р’оук.

— Это полный перечень и характеристика всех классов и подклассов магических направлений, как специфических, так и общедоступных, — ответил за мага ученик.

— В смысле?

— В прямом. Ты уже три года считаешься моей ученицей, а даже организационной частью не интересуешься, — фыркнул Куран.

— А нормально ответить нельзя? Без вашей премудрости.

— В книге указаны все кто имеет хоть какое-либо отношение к Силе. Будь то адепты Духа, маги, шаманы, мезоморфы, знахари, колдуны, перевёртыши, псионики, а кстати, — маг кивнул на Вагана, — берсеркеров тоже стороной не обошли.

— Понятно, и ещё вопрос: специфическое направление, это что?

— Значит с общедоступным всё понятно, — усмехнулся Куран.

— Специфика чаще всего зависит от расы, — неожиданно вступил Ваган, — например, мезоморфы — только гномы.

— А почему? — прилетел вопрос от Хони

— Потому что, — продолжил спонтанную лекцию Куран, — изначальное сродство с Камнем одарило Детей Гор этим величайшим Даром, также берсеркером может стать только гном, а ты, Р’оук, можешь, сколько хочешь орать дурниной, пытаясь впасть в безумие, у тебя ничего не выйдет. Ты, конечно, не обижайся, но и тяжёлым бойцом тебе тоже не стать.

Брови эльфийки сдвинулись на переносице, крылья носа заходили ходуном, некрупная челюсть выдвинулась вперёд, что грозности не добавило, но выглядело довольно угрожающе.

— С чего ты это взял, — вопреки внешнему виду, в голосе проскользнули обиженные и почти слезливые нотки.

— Дитя Леса, — начал Ваган, — пойми ты слишком маленькая и худая, но не в этом дело, ты не обладаешь той сосредоточенной силой, что нужно такому бойцу, как я. Ты умудряешься с мечом, что весит немногим меньше тебя, чуть-ли не польку отплясывать. А для бойца нужна направленная сила и расчётливость тяжёлого броска. — Эльфийка насупилась, в глазах засверкала предательская мокрота, — ты же не будешь в лук ядро вкладывать?