Р-2
Шрифт:
– Делай, что нужно.
Ведьма поставила котелок с водой на огонь, выгребла кочергой из камина несколько углей, растолкла их и высыпала в кружку. Закинула туда же по щепотке разных трав, залила все это кипятком и принялась помешивать оловянной ложкой.
Когда жидкость остыла, общими усилиями нам удалось влить ее в рот Микаэля, и каким-то чудом его даже не вырвало. Впрочем, и заметного эффекта зелье тоже не произвело.
– Придется подождать, – заявила Марта в ответ на невысказанный мною
– Магистр! – послышался голос домовладельца. – Можно вас на минутку?
Я вышел и плотно притворил за собой дверь. Сначала подумал, что дело – в квартирной плате, и хотел отослать хозяина к магистру Киргу, но нет – в коридоре обнаружился Сильвио де ла Вега собственной персоной.
– Вас спрашивают…
– Филипп, поздравляю! – Южанин бесцеремонно отодвинул домовладельца в сторону и принялся трясти мне руку. – Видел вас у ратуши! Вы просто герой!
Я не стал интересоваться, каким образом Сильвио сумел отыскать мою квартиру, лишь скомканно улыбнулся в ответ.
– Филипп, можем поговорить наедине? – спросил тогда де ла Вега. Вопреки обыкновению, сегодня он был одет не в лен и бархат, а в кожу и шерсть, и оттого походил на записного бретера, что так любят задирать в темных переулках припозднившихся прохожих. Образ разбавляла лишь неизменная серьга с зеленым самоцветом, слишком дорогая для кормящегося с острия шпаги наемника.
– Разумеется, Сильвио! – не стал отказываться я от разговора. – Идемте ко мне, если вы ничего не имеете против скрипучих лестниц.
Подъемом под крышу южанина оказалось не смутить, и я повел гостя в мансарду. Сильвио прошелся по комнате, затем глянул на меня с непонятным выражением лица. Я первым разговор начинать не стал, кинул перевязь с пистолями на кровать, а всученный бургграфом кинжал безо всякого почтения бросил к скопившимся на каминной полке безделушкам.
Де ла Вега воспользовался случаем и взял подарочное оружие, выдвинул клинок из ножен и покачал головой.
– Сталь не ахти, – сказал он с видом знатока, – а хвостовик столь тонок, что переломится при первом же хорошем ударе. Халтура!
– Вы ведь не об этом пришли поговорить, Сильвио? Я бы предложил вам выпить, да, боюсь, кроме воды, у меня ничего нет.
– Здесь написано: «Филипп Олеандр вон Черен, магистр Вселенской комиссии по этике». – Южанин до щелчка задвинул клинок в ножны и вернул его на каминную полку. – Прежде я считал вас простым лектором и потому, уж простите за прямоту, думал, будто вы лезете не в свое дело. А теперь вижу, что был не прав.
– О чем это вы, Сильвио? – отнюдь не наигранно удивился я.
– Раз вы из Вселенской комиссии, значит, интересовались обстоятельствами нашего знакомства отнюдь не из досужего любопытства. Вынужден признать, что был откровенен
Азарт! Наверное, в этот миг стоило бы ощутить охотничий азарт, я же остался на удивление спокоен.
– Не уверен, что понимаю вас, Сильвио.
Де ла Вега взглянул на меня с укором.
– Филипп! На днях вы интересовались, случайно ли я попал в тот дилижанс, помните? Так вот, я оказался в нем не по воле случая. Я работаю на Банкирский дом Мастоци и собираю по поручению одного из клиентов образчики древней письменности. Имени коллекционера назвать не могу, не просите. Мне оно неизвестно.
– А зачем его знать мне? – задал я наводящий вопрос.
– Дело в том, Филипп, что у меня были четкие инструкции, где и когда перехватить этот дилижанс и что сказать кучеру. Я понятия не имел о замыслах этих душегубов, требовалось лишь поговорить с их нанимателем касательно одного старинного трактата. Что-то на тему овеще… овеществ… Тьфу! Проклятье! В той работе говорилось о способах придания материальности небесному эфиру!
– О-о-о! – понимающе протянул я. – Ваш клиент интересуется секретом создания философского камня?
Южанин презрительно фыркнул.
– Философский камень – выдумка недалеких алхимиков! – отрезал он и слегка даже смутился. – Простите мою резкость, но, занимаясь древними книгами, я поневоле нахватался вершков. Моего клиента интересует не философский камень, но камень солнечный. Секрет создания подобных артефактов был утерян во времена развала Полуденной империи. Он воистину бесценен!
– Всегда полагал солнечный камень эвфемизмом, обозначающим именно камень философский! – парировал я.
– Не уверен, что правильно понимаю значение слова «эвфемизм», – улыбнулся де ла Вега и пригладил черную бородку, – но это действительно два разных обозначения некоего состояния эфира. И одновременно эти названия подразумевают два принципиально различных пути достижения искомого состояния. Трансмутационный и неосуществимый в первом случае. Мистический и вполне реальный во втором.
Я вскинул перед собой руки.
– Полагаю, мы отклонились от темы разговора, мой друг. Что еще скажете о дилижансе и чернокнижнике?
– Я лишь получил указание, где он будет проезжать, – уверил меня южанин. – Когда началась заварушка, сказать по чести, я растерялся и не мог решить, на чью сторону встать. И потому решил положиться на волю случая.
Ответ собеседника показался искренним, поскольку в день нашей встречи он был именно растерянным. Непростительное состояние для человека действия! И все же было непонятно, полностью Сильвио сейчас откровенен со мной или же ведет некую хитрую игру.
– Могу поинтересоваться, – осторожно начал я, – чем вы заняты сейчас?