Пьющая страна
Шрифт:
– Ты что, дурак? Мы и так знаем, что ты признаешься. Ты расскажи, как познакомились с подельником, от кого и кому всё передавали? А то твой друг какой-то слабый, три раза в обморок уже упал, никаких условий для работы! – сначала грозно, а потом уже смягчившись говорил младший, постепенно приближаясь к Сергею, что заставляло того напрягаться.
– Да я как бы его и не знаю, мы только сегодня познакомились… – высказался герой и увидел, что рука одного из обидчиков резко направляется к нему. Прищурившись, получил удар ладонью по затылку, на пару секунд это сбило его с толку.
– Да что вы меня бьёте? Я правду говорю! – только успев сказать эту фразу, он тут же почувствовал, как рука старшего
– Какая нелепая отмазка! И ради своего друга ты готов на эти мучения? Ты смотри, он-то тебя быстро сдаст, да и ты долго не продержишься! К чему это всё? Скажи правду, и спокойно разойдёмся! – медленно выговаривая каждое слово, цедил душитель, пока не заметил, что работяга начал синеть, ещё чуть-чуть и потеряет сознание.
Издавая громкие звуки, пытаясь отдышаться, герой жадно глотал воздух, опустившись вниз, чтобы это ещё раз не повторилось, пока он не восстановится.
– Это правда, я вышел на улицу выкинуть мусор, а там идёт этот, в пиджаке… Потом раз, у него начались судороги, и я помог ему, за это он мне обещал пиво, которое я, видимо, не успел выпить… И неожиданно оказался тут, – очень быстро проговорил Сергей, уже ожидая очередного удара, так как ни единому его слову тут не верили.
Обидчики переглянулись, тот, что помладше, сорвался и схватил жертву за майку и собирался нанести удар в лицо.
– Постой, может, он и не врёт… – так же тихо продолжал старший, вовремя остановив своего коллегу. Ещё секунда, и он нанёс бы сокрушительный удар в лицо жертве.
– И как ты это сможешь доказать? – сурово посмотрел в глаза работяге говорящий, позабыв, что по закону именно он должен делать это. Однако в этой действительности хозяевами были они, и, видимо, здесь работало всё иначе.
– Да не знаю, у него спросите, камеры посмотрите! – начиная верить, что всё образовывается, Серёга уже не пытался напрягаться, чтобы сдержать натиск, но как выяснилось, зря.
Старший намекнул коллеге кивком головы, что такой ответ их не устраивает. Младший быстро всё понял и со всего размаха левой рукой влепил Сергею затрещину, отчего тот вскрикнул и, пытаясь защититься, обеими руками прикрыл голову.
– Подумай ещё! – всё так же подчеркнуто дружелюбным голосом, но со скрытой угрозой проговорил старший и ещё раз посмотрел в глаза работяге, присев перед ним на корточки.
Сергей экстренно перебирал в голове всё, что он может сказать, но никак не вспоминалось. Ему казалось, что он думает уже целую вечность, по факту не прошло и десяти секунд. Он уже начал мысленно готовиться к очередному акту насилия и вдруг вспомнил, что его новоявленный друг написал послание на салфетке, которую он на всякий случай сохранил как доказательство, если тот потом бы отказался от своих слов.
– Бумажка! – торжественно вскрикнул работяга и полез в свой нагрудный карман. Мужчин это ввергло в замешательство, они невольно сделали несколько шагов назад, то ли давая простор допрашиваемому, то ли опасаясь, что тот может достать что-то опасное и навредить им. Такое в их практике случалось не раз, так что нужно было быть начеку.
Сергей и вправду достал листик и положил на центр стола обеими руками, показывая, что он их не обманул. Младший, сначала посмотрев на задержанного, потом на напарника, неуверенно сделал несколько шагов в сторону стола, взял салфетку и прочёл.
– Что там? – поинтересовался старший, с виду немного остывший.
– Похоже, не врёт! Но тут всё равно что-то нечисто! – щурясь, произнёс младший, передавая салфетку коллеге.
Второй мужчина прочитал, подумал несколько секунд, бросил взгляд сначала на Сергея, потом на напарника и движением головы показал на выход. Мужчины удалились,
Ожидание ничем не запомнилось Сергею. Обычно те, кто попадает в такие истории, с ужасом ждут возвращения людей, которые над ними издеваются, убивают себя мыслями «А что будет, если они не поверят?», «Как сделать так, чтобы меня хотя бы не били, а дальше расскажу кому-нибудь из родственников, и всё решится». Но нет, Серёга сидел так же обычно, как делал бы это в очереди к врачу, единственное, что сейчас его отличало, так это наручники, которые неудобно сковывали движения.
Такое спокойное отношение выработалось со временем. Народ привык терпеть! Борьба за свои права где-то потерялась, где-то уже на генетическом уровне. Каждый хочет, чтобы кто-то это начал, но не он сам. Ведь это страшно – сделали страшной борьбу за свои права, навязали извне. Эту философию «подмешивали в еду», зомбировали ею по телевизору, пугали расправой с 1922-го по 1991-й за правду, сказанную вслух, всё это наложило отпечаток на каждого человека нашей страны. Теперь даже сказать, что тебе принесли не тот заказ, стало неуютно, ведь можно потерпеть, ничего, они, возможно, ошиблись, потерпим. Нет, конечно, каждый может сказать «Мне принесли не тот заказ» или «Я обнаружил в нём муху, замените!». Всё просто, и даже правильно было бы так сказать, и спустя время многие даже начали говорить. Что плохого тебе могут сделать, если ошиблись именно они?
Где-то наверху стали понимать, что люди стали более свободными и всё меньше терпят, нужно новое оружие, и его придумали – толерантность. Казалось бы, это синоним слову «терпеть», но нет, оно более новое, и надо его придерживаться. Сначала просто намекали, мол, будь толерантнее, ты можешь обидеть того или иного человека, но этого показалось мало, ибо народ всё ещё не забыл слово «терпеть» и не собирался сдерживаться. Призыв услышали, и теперь толерантность вошла и в законодательство. Теперь обзови человека уродом, может, ничего и не случится, но если он окажется другой национальности или цвета кожи – всё, можно и срок получить. С экранов телевизоров начали прививать иностранные ценности, и теперь даже говорить, что другой человек от тебя отличается, надо аккуратно, а то он может обидеться. Вот незадача – десять-двадцать лет назад не обижался, а если сейчас скажешь, то это целый скандал. Даже вещи, которым тебя учили с детства, правильные, хорошие вещи, теперь произносить вслух нельзя, потому что это запрет.
Казалось бы, новые тенденции, ладно, будем им следовать, но опять неладно – темнокожих нельзя называть уродами, а им тебя можно! Это же что за неравенство? Получается, ты становишься ниже их, прав меньше, но тебе ответственно заявляют: «Будь толерантнее!». Как так? Они могут, а я нет? Получается, и они нетолерантны! Тогда кому она нафиг нужна? Но и тут аргумент только один: «Так говорить нетолерантно! А это плохо!». Вот ты и думаешь: толерантность вроде придумали для всех, а исполнять её приходится только тебе. Можно и проще сказать: «Терпел ты, Вася, и терпеть будешь!». Только раньше ты это делал под страхом, что за тобой придут и заберут без суда и следствия, сейчас же ты можешь надеяться и на суд, и на следствие, и, если повезёт, на честные инстанции, но в конечном счёте получится то же самое, только дольше. Именно поэтому мы и продолжаем терпеть. Ведь за шанс жить хорошо, возможно, придётся платить, а пока живёшь в разрухе, видишь, как людям не хватает на лечение, а некоторым даже на еду, думаешь: «А я могу себе позволить и еду, и лечение, и одежду, а если буду грамотно копить, то через два года съезжу на море. Так зачем мне лезть на рожон, ведь это могут отнять, лучше потерплю». Так и думали те, кому не хватает ни на что, только они терпят подольше твоего, но сил сопротивляться уже нет.