Пышка
Шрифт:
— В трусах, да? Нет, постой… — он отстранился и что-то стал делать под одеялом, — без трусов! Лови! — в мою сторону полетела белая тряпка, — главное, не забудь им сказать, что сам меня пригласил.
— Это вранье! — меня стало трясти от злости.
— А у меня есть видео и сотня свидетелей, как ты приставал ко мне. Грязно домогался при сотне людей!
— Неправда! Да я, чтобы вы знали, пожалел вас! Мне просто стало обидно, что вас, такого хорошего человека, только из-за того, что вы гей, осуждают. Это так противно, когда такого красивого,
Выпалил ему это скороговоркой, замер в ожидании реакции.
— А мне понравилось на вечеринке, как ты полез ко мне с объятиями. И это не правда, что тебя не замечают. Ты помнишь, как попал на работу в мою фирму? — язвительного тона словно и не было, если бы не близость его голого тела, это могло бы сойти за дружеский разговор.
— Как-как… Как и все - по собеседованию.
— Да, но разве ты не заметил, что кроме Вероники Валерьевны, в кабинете были еще люди?
— Может, и были, но я так волновался, что едва отвечал на вопросы.
— Еще как ты волновался! Весь стал красным, как помидор, и твои пухленькие губки тряслись в нервном тике, — он помнит такие подробности? — уже тогда я подумал: «Какая пышка, так бы и съел!». Думаешь, почему у тебя из отдела самая большая зарплата и самые интересные проекты? За красивые глаза? Именно за них, а еще за аппетитную задницу, на которую я пялюсь при каждой презентации.
— Вы хотите сказать… Нет. Этого не может быть…
— Ты нравишься мне.
— Нет!
— Да!
Чужие губы перекрыли мне дыхание. Был ли это полноценный поцелуй, я не знаю, но когда язык коснулся моих губ, я отпихнул его, и он с грохотом свалился с кровати.
— Я не гей!
— Я знаю, — послышался его голос где-то внизу.
— И что теперь?
— А что теперь? Я - гей, ты - нет. Я — хочу тебя, ты меня - нет. Что теперь, Пышка? Не стану же я тебя насиловать. Ты знаешь, когда я был подростком, то был влюблен в пухленького парня. Однажды летом мы сидели на лавочке, и я положил руку ему на ляжку. Мягкую такую, теплую… Я до сих пор помню эти ощущения. Но не это главное, а то, что он обиделся на меня, сказал: «Придурок!» и больше никогда не общался со мной, — шефа не было видно, он так и продолжал лежать на полу, было лишь слышен его тихий, спокойный голос, — хоть ты мне ответь, чем я тебе неприятен?
Осознание того, что этот человек сейчас изливает душу, не дает мне право смолчать и оставить его без ответа.
— Сами подумайте, сегодня мы с вами впервые разговариваем, вы ведете себя, как мудак. Уж извините за правду. И тут вы говорите, что я вам нравлюсь. Даже, если представим, что я — женщина, разве могу ответить вам взаимностью? Я совсем вас не знаю.
— Так узнай! Что тебе мешает? Тебе только стоит пожелать, и я тебе позволю все. Ты можешь мне не верить. Конечно, ты думаешь: «Зачем это ему?». А если я скажу, что сейчас это самое большое
Так значит…
«Говорят: под Новый год
Что ни пожелается —
Все всегда произойдет,
Все всегда сбывается.
Могут даже у ребят
Сбыться все желания,
Нужно только, говорят,
Приложить старания.»
Вот, чье желание привело меня в постель к мужчине.
— Шеф, это ваше желание?
— Да.
— Тогда хватит лежать на полу! Ложитесь рядом.
Часть 7
— Правда, можно?
— Лежать рядом – да, но больше никаких странных движений телом.
Он поднялся и я лицезрел все его причиндалы во всей красоте. Пришлось прикрыть глаза: «Гоша, это всего лишь голый мужик».
— Боже, как я замерз! — опять голые участки чужого тела прикоснулись ко мне.
— Я бы попросил вас держать дистанцию! — пришлось толкнуть его бедром и быстренько пустоту между нами перегородить подушкой, — так-то лучше!
— Пышка, ты чего такой недотрога?
— Если я позволил вам «быть рядом», то это еще не значит, что можно тереться об меня, ясно? Давайте договоримся: я вас не прогоняю, а вы ведете себя прилично.
— А что я сделал не так?
— Во-первых — наденьте трусы. Во-вторых — никаких прикасаний, и тем более поцелуев.
— Хорошо. Это все требования?
— Да.
— Отлично.
Что за?!. Вместо того, чтобы выполнить мои требования, полез под одеяло и стал наглым образом рыскать своими руками.
— Эй!
— Не «эй-кай», а помоги найти трусы, — черт! Точно. Где-то тут они были…
Пытаясь быстрее их найти, я случайно пару раз прикоснулся к его телу: «Извините», «Простите!», «Я случайно», а он, словно специально, все настойчивее искал их подо мной.
— Будем считать это нашей первой ролевой игрой, — натягивая на себя трусы, комментировал он, — я реально возбудился, когда ты щупал меня. Что ни говори, ты хочешь меня.
Это точно мой директор — серьезный деловой мужчина тридцати пяти лет? Или это подросток, пытающийся снять девчонку?
— Слушайте, это уже становится смешным. Ну, честное слово! Вы, наверно, пьяны. Еще скажите, что я вас целовал.
— Ну, это с натяжкой можно назвать поцелуями… Но попытки ты делал, в ту ночь, когда я тебя притащил домой.
— Нет! — что он такое говорит! Не мог я!
— Да! Еще и постанывал! Наверное, ты думал, что это сон. Интересно, кого ты представлял в этот момент?
А-а-а! Я пьяная свинья!
— Все! Я спать! — поправив подушку между нами, отвернулся и уперся лбом в стенку.
А и правда, почему на его месте не Вероника? Она хоть и такого же возраста, но женщина.
— Пышка, — что ему все не спится?
— Чего?!
— Расскажи мне что-нибудь.
— Я вам что, диктор телевидения? Прогноз погоды на завтра подойдет?