Пылающий мост
Шрифт:
Видел, как прощается с Каэ громадное чудовище – катхэксин в золотом венце на лысой чешуйчатой голове. И то, как Богиня Истины прижалась к груди этого монстра, обхватила его за шею руками и поцеловала – искренне, порывисто и вместе с тем нежно, – тоже видел Владыка Ада Хорэ. Он старался не слушать, как прерывисто шепчут они, расставаясь, но все равно не мог избежать этого знания.
– Я найду ее и отпущу на свободу. Живи спокойно.
– Прощай, маленькая богиня, – отвечал катхэксин. – Мы вечно будем ждать тебя.
Огромный золотистый
– Аджахак, меня нет. Я умерла.
– Не совсем. У тебя еще много дел, – ответил ящер.
– Здравствуй, Аджахак, – молвил, подъезжая, Траэтаона. – Это ты сегодня работаешь конем нашей девочки?
– Так вышло. – В голосе дракона звучали нотки классической скромницы.
– Спасибо, что побеспокоился о нас, – поблагодарил Тиермес. – Не представляю, что бы мы без вас делали.
– Благодарность Жнеца – сокровище, которое нужно хранить пуще зеницы ока, – церемонно сказал Древний зверь. – Если ты и впрямь благодарен мне, то давай договоримся: в случае, если душа моя попадет в Ада Хорэ, ты будешь к ней милосерден.
– Договорились, – кивнул Тиермес.
Пока они с Каэтаной выбирались на поверхность, она успела рассказать им все, что знала сама о народе катхэксинов, о хорхутах и дапаонах. Тоскливо, отворачивая лицо, чтобы слез не было видно, сообщила об Олоруне.
– Думаю, это он спас вас. И еще, конечно, помогло то, что сила Мелькарта в этом месте иссякает. Иначе ничего бы у меня не вышло.
– Что-то я не помню случая, чтобы у тебя ничего не вышло. – Траэтаона наклонился, чтобы поцеловать ее.
Двух коней он вел в поводу. Веретрагна и Вахаган были перекинуты поперек седел, они все еще находились вне сознания. Видимо, им здорово досталось, да и пробыли они на нижнем Джемаре гораздо дольше остальных.
Тиермес уже успел послать зов Джоу Лахаталу, а затем Арескои и га-Мавету. Кто-то из Новых богов должен был явиться на Джемар, чтобы забрать своих братьев. Так и вышло.
Сам Змеебог поджидал недалеко от Белой скалы, коротая время разговорами с Аджахаком. К моменту его появления Древний зверь уничтожил всех хорхутов в округе, и – как результат – эта часть Джемара стала на самом деле пустынной. Теперь, оглядывая поле битвы, дракон думал, что он немного перестарался. Мало того, что тела убитых валялись повсюду живописными грудами, – изменился пейзаж. Вывороченные скалы, разметанные по всему плато обломки камней – каждый размером с хороший дом, глубокие борозды, оставленные чудовищными когтями, и множество прочих деталей, которые были созданы исключительно при вмешательстве грозного сына Ажи-Дахака.
– Впечатляет, – сказал Джоу Лахатал, озираясь по сторонам.
За своими братьями он явился в колеснице, отлитой из белого золота и запряженной крылатыми змеями. Алый плащ сверкал и переливался на солнце, доспехи сияли ослепительной белизной.
– Рад, что тебе понравилось, – отозвался дракон. – Но, по-моему, чуть-чуть чрезмерно. Чрезмерность же граничит с безвкусицей. А этого я уже немного боюсь.
– Полно, Аджахак! Они другого и не заслуживали, –
– Не торопись так рассуждать, мальчик мой, – наставительно заметил дракон. – Художник должен во всем знать меру и оставаться достойным этого гордого звания.
– Тебе виднее, – с невольным уважением сказал Лахатал. – А теперь, прости мне мое нетерпение, что здесь произошло? Где Каэтана, где все остальные?
– На вопрос, что произошло, я тебе отвечать не стану, пусть сами рассказывают. Тем более что я ничего почти не знаю: я тут хорхутами занимался, а остальное как-то проскочило мимо. На второй вопрос ответить проще – внизу, под нами. – И дракон грациозно склонил шею, указывая головой на камни.
– Что там можно делать?
– Знаешь, Змеебог, мы с тобой разной крови: вот даже твои змеи шипят и косятся на меня. Но я бы хотел, пока есть время, сказать тебе вот что – твои братья умудрились провалиться в другое пространство, попав в него во время Взаимопроникновения двух миров. Эта история очень старая и очень грустная, а они со своей охотой на хорхутов оказались в центре событий, не зная ни начала, ни конца. Наша Каэ рискуя жизнью вытащила их оттуда, заодно еще прихватила Траэтаону и Тиермеса...
– А те что там потеряли?! – ахнул Джоу Лахатал.
– Твоих же братьев... Так вот, не просто будь ей благодарен, а вырази это действием. Запрети своим братьям охотиться здесь. Эти несчастные чудовища не заслуживают того, чтобы убивать их, они заслуживают сожаления. Поверь мне.
– Прости, Аджахак, только я что-то не замечаю, чтобы ты пожалел их. – Джоу Лахатал еще раз выразительно огляделся.
– У меня не было выхода. Но я здесь в первый и, надеюсь, в последний раз. И уж тем более не на охоте.
– Это так.
Они бы еще долго обсуждали этот вопрос, но тут земля затрепетала, выпуская из своих недр странную компанию.
Чумазая, уставшая и страшно веселая Каэтана ехала в одном седле с божественным Владыкой Ада Хорэ. Тиермес выглядел как обычно, словно это не он только что побывал на краю гибели – еще более страшной для бессмертного, нежели для простого и уязвимого существа. Он весь мерцал серебристо-голубым светом, а драконьи крылья трепетали, сложенные, за его спиной. Траэтаона возвышался рядом на своем драконоподобном скакуне и то и дело вытягивал тонкую смуглую руку, чтобы пригладить Каэтане ее спутанные волосы. Веретрагна и Вахаган все еще не пришли в себя, а потому позы не изменили.
Джоу Лахатал мигом забыл про свое достоинство и необходимость стоять в сверкающей колеснице, чтобы произвести выгодное впечатление. Он выскочил из нее и помчался навстречу Кахатанне, перемахивая через громадные валуны. И на лице его сияла счастливая улыбка.
– Здравствуй, Каэ, дорогая.
Она обняла его, свесившись с седла. Произнесла жалобным голосом:
– А теперь заметь, какие вы все красивые, и только я похожу на метелку из перьев, которой обычно вытирают пыль.
– Ты самая прекрасная метелка в мире, – порывисто сообщил Джоу Лахатал. И тут же призадумался – было ли сказанное комплиментом или сейчас грозный Жнец решит вопрос престолонаследия в пользу га-Ма-вета?