Пылающий мост

Угрюмова Виктория

Стаи гарпий уже кружили над Демавендом – обителью драконов, и крокотты и мардагайлы карабкались по крутым склонам, не обращая внимания на то, сколько их срывается вниз, разбивается об острые скалы и умирает в страшных мучениях.

Мелькарт еще не появился на Арнемвенде, а его темная сила уже начала разрушать этот некогда светлый и не самый неспокойный мир во Вселенной.

Салмакида была готова к войне.

Женщин, детей и стариков, а также всех мирных граждан спешно отправили в северные и северо-восточные области Сонандана. Судя по стекавшимся отовсюду донесениям,

сейчас это было самое безопасное место на всей планете. Бесчисленные же армии сангасоев, напротив, подтянулись поближе к столице.

Траэтаона разумно распорядился теми силами, которые имелись у него в наличии. Зорких охотников и прекрасных лучников саншангов под предводительством их князя он отправил выше по течению Охи, чтобы они следили за этим участком. Берег там был крутой и лесистый, а противоположная сторона, у подножия Онодонги, напротив, представляла собой песчаную косу, где было невозможно спрятаться. Вечный Воин справедливо рассудил, что оттуда враги уже не смогут напасть внезапно.

Вамалов, которые были славны своими пехотинцами – дюжими, рослыми, с ног до головы защищенными чешуйчатой броней, – отправили на юг, вниз по течению, чтобы они заняли две прибрежные крепости, возведенные Куланном и Маланом Тенгри, предвидевшими возможность нападения со стороны моря Надор. И хотя никто не рассчитывал на то, что воевать придется с хаанухами, положения вещей это не меняло.

Пехота сразу взялась за дело, перегородив Оху толстыми – в человеческую руку – цепями. Цепи были протянуты поперек реки через каждые десять шагов на расстояние в двадцать полетов копья. Затем был оставлен просвет на три длины флагманского судна, и снова натянуты цепи в том же порядке. Это укрепление было очень трудно преодолеть. А на высоких берегах, с обеих сторон, вамалы установили катапульты и метательные орудия. Также вырыли глубокие канавы параллельно течению и устроили там отряды арбалетчиков. Эту стратегию вамалам подсказал сам Арескои, и они с восторгом подхватили новую идею, развив и дополнив ее по мере возможности.

Капитан Лоой снаряжал флот для того, чтобы принять первое сражение немного выше устья Охи. Корабли должны были покинуть гавань с первыми лучами солнца, и Каэ пришла на берег, чтобы проводить своего старинного друга.

Лоой сбежал вниз по трапу, как только увидел ее.

– Пожелайте мне удачи, госпожа.

– Удачи тебе, Владыка Морей, – обратилась она к Лоою, назвав его тем именем, которым обычно моряки называли Йабарданая.

– Думаю, мне удастся задержать их, но вряд ли надолго. К тому же, Каэ, дорогая, я уверен, что Эльваган не пустился бы в такую авантюру, не имей он серьезной поддержки в стане врага. Поэтому не серчайте на меня, если я не смогу сделать то, чего от меня ждут все.

– Ты будешь сражаться в этом облике? – серьезно спросила Каэ, теребя капитана за манжет. Ее движения были неосознанными и выдавали ее тревогу, волнение и... смущение?

Сзади уже подходили Барнаба, Магнус, Номмо, Куланн, а также татхагатха и Нингишзида с огромной свитой. Кажется, вся Салмакида собралась, чтобы проводить своих моряков в решающее сражение.

А Лоой стоял на влажном песке, и его следы медленно наполнялись водой. Он крепко держал Каэ за плечи.

– Узнала?

– Конечно узнала. Не сразу, да и поверить было

трудно, а потом ты не признавался, и я не стала настаивать. Тем более ты тут не один такой. Вон, второй торопится.

К ним быстро приближался Аннораттха, держа в руке какой-то длинный и, по всей видимости, тяжелый сверток, завернутый в мягкую шерстяную материю.

– Уф, успел, – сказал он, улыбаясь во весь рот. – Удачи вам, капитан, и счастливого возвращения с победой и без потерь. Разрешите вручить вам дорогую для меня вещь. Ею когда-то владел один мой очень близкий родственник. Надеюсь, что вам она придется по руке и вы оцените ее достоинства.

– Спасибо. – Лоой крепко, по-дружески потряс ему руку. Затем внезапно пристально всмотрелся в лицо Аннораттхи и обратился к Каэтане: – Ты хочешь сказать...

– Я ничего не хочу сказать, – подчеркнула она слово «хочу». – Но надвигается буря, которая запросто может смести нас всех и не оставит возможности попрощаться еще раз или сказать все, что хотелось. Пользуйтесь моментом, пользуйтесь, пока он есть.

– О чем это она? – спросил у Магнуса немного удивленный Барнаба, услыхавший последние слова Кахатанны.

– Я тебе потом расскажу, немного позже. А пока стой, молчи и не мешай им.

– О боги, боги! – вздохнул толстяк. – Неужели со мной древним, и значительным существом, так разговаривает какой-то мальчишка?! Неужели это допустимо потому, что он гений?

– Нет, потому что ты меня любишь, – сказал чародей.

– Это правда, – вздохнул Барнаба. – Люблю. И страдаю от этого.

Бессмертные явились толпой, но встали в стороне, ожидая, пока Лоой поговорит со всеми остальными. Капитан обнял и расцеловал каждого, с кем пережил столько приключений и опасностей. Особенно тепло он простился с Номмо и Куланном.

– Мне отчего-то страшно, – сказал альв, когда Лоой уже не мог его слышать. – Словно он перед смертью прощается.

– Мне тоже так показалось, – согласился князь Алглоранн.

А капитан подошел к Каэтане и бессмертным, которые вдруг все вместе решили проводить его.

– Что вы думаете по этому поводу? – поинтересовался Нингишзида, обращаясь к татхагатхе. – Я никогда не замечал, чтобы Солнцеликий Кэбоалан, или, скажем, Курдалагон, или Тиермес испытывали дружескую привязанность к нашему доброму Лоою. Конечно, он человек достойный и всеми нами любимый, но как-то непонятно все сложилось. И Аннораттха стоит среди них как равный, – что это за птица, до сих пор ума не приложу?

Тхагаледжа о многом догадывался, многое поведала ему и сама Богиня Истины накануне вечером. Отчего-то Каэ торопилась избавиться от всех секретов и была откровенна с правителем Сонандана как никогда. Потому он почти наверняка знал, что капитан Лоой умер еще тогда, во время столкновения с отрядом тагар, а его место занимает кто-то другой, не имеющий иного пристанища в этом мире, что полное преображение еще не свершилось и тот, кто занял место капитана, не захотел огорчать его друзей и до последнего играл его роль. Но в миг расставания явились к нему и другие, и он не мог пренебречь ими. Татхагатха смотрел с печалью, как прощаются с Лооем Траэтаона и Тиермес, Курдалагон и Астерион, Кэбоалан и Новые боги. И вот только Каэ осталась стоять на берегу, не обращая внимания на то, что волны лижут ее ноги.