Пылающие души
Шрифт:
– Папа, догоняй! – услышал я ее крик и, выглянув из ванной, успел заметить, как ее платье скрылось в комнате.
– Сейчас, руки только помою! – вода была горячей и напомнила о пожаре. Я смотрел на свои руки и видел пар. Одна картинка в сознании наложилась на другую, и вдруг мне показалось, что по моим рукам расползается огонь. Я рывком вынул их из-под крана. Поднеся руки к лицу, я стал всматриваться в покрасневшую кожу, от которой все еще шел пар, но тут в ванную заглянула Женя. Она уже успокоилась, и мне в голову пришла мысль, что, возможно, ее слезы были вызваны волнением за нас.
– Ты меня слышишь? – жена посмотрела на
– Прости, отвлекся. Что?
– Я говорю, никаких игр и мультиков, пока не поедите.
Выглянув в коридор и убедившись в отсутствии Леры, я жестом велел жене приблизить ко мне ухо.
– Я уже пообещал посмотреть с ней новый мультфильм. Она видела, как выносили детей, и очень разволновалась. Давай разрешим ей хоть немного расслабиться.
В вопросах воспитания Женя была непреклонной, так что я приготовился отстаивать свое решение. Но, к моему огромному удивлению, она кивнула.
– Хорошо. – она вытерла глаза. – Но долго не засиживайтесь. Полчаса посмотрите и сразу на кухню. Я к этому времени буду накрывать на стол. Пусть Лера расслабится. Нам всем сейчас это нужно.
Женя пошла на кухню, оставив меня одного. Я снова посмотрел на руку. Рука как рука – ничего необычного.
– Папа, ну где ты? Ищи меня! – донеслось из комнаты.
Я вытер руки и легкой трусцой побежал играть и веселиться. Пробегая мимо кухни, я увидел, что Женя достала из бара бутылку хорошего вина, привезенного ее сестрой из Франции. Что сказать в такой ситуации? Пусть тоже расслабится. Из комнаты снова раздался недовольный детский голос.
– А кого я сейчас найду, а потом зажарю и съем?
Произнеся это, я задумался, не перегнул ли я палку? Говорить такое после случившегося? Но дочь уже вошла в азарт и эту фразу пропустила мимо ушей.
Глава 4.
Мы немного посмотрели мультфильм, и Лера достала из коробки кукол. Пол в одну минуту стал похожим на поле битвы, усыпанное телами пластмассовых человечков. Поиграть нам удалось совсем недолго: в комнату зашла Женя. Она, как обычно, стала в дверях, уперев одну руку в бок. Женя была дочерью полковника вооруженных сил, так что все делала по графику, не давая спуска никому в нашей семье. По ее действиям можно было проверять часы, и я даже не сомневался, что отведенные нам полчаса закончились и она пришла за нами, чтобы накормить. Подтверждая мои слова, Женя постучала пальцем по запястью и сказала:
– Кушать. Я уже все разложила по тарелкам, так что никаких отговорок.
Последние слова предназначались Лере, которая уже открыла рот, чтобы выпросить себе еще немного времени на игру, но просить было некого: мама уже скрылась на кухне. Дочь посмотрела на меня и я, сделав вид, что тоже расстроился, пожал плечами.
– С мамой шутки плохи, – произнес я и поднялся на ноги. – Ты же знаешь. Ну-ка, кто быстрее на кухню!
Лера вмиг оказалась на ногах и выскочила в дверь. Довольный своей маленькой хитростью, я пошел следом. Идти туда, куда ей не хочется, Лера обычно отказывалась. Но игра – совсем другое дело. Я часто бессовестно пользовался этим практически безотказным приемом, за что неоднократно корил себя в мыслях.
Когда я зашел в кухню, Лера уже сидела за столом и ковыряла вилкой свою порцию пирога. Заставить ее есть, если она этого не хочет, не смог бы даже волшебник, не то что
Заняв свое место за столом, я принялся за пирог. Он получился просто великолепным, несмотря на то что его пришлось разогревать.
Бутылки вина на столе уже не было. Вместо нее Женя поставила графин с компотом, в котором, подтверждая мою догадку, плавали несколько кусочков яблока. Мой нюх меня не подвел – запах обожаемых фруктов я почувствовал еще в коридоре. К моему любимому пирогу жена приготовила еще и мой любимый компот.
– Мама, включи мне на телефоне сказку про домовенка Кузю, – сказала Лера, продолжая ковырять вилкой в тарелке. – Ты же знаешь, что мне без сказки никак!
– О, да! – Женя взяла телефон с подоконника. – Ты у нас известный любитель сказок и песенок. Сейчас включу, а ты давай ешь.
Лера, отломив маленький кусочек, отправила его в рот. Я смотрел на нее и улыбался: ради любимых развлечений этот ребенок готов на все.
Зазвучал женский голос, рассказывающий сказку, известную почти всем советским детям по старому доброму мультфильму. Женя рассматривала что-то в говорящем телефоне и ела пирог. Я тоже ел, но мыслями был не здесь. Я раздумывал о том, что кого-то из жертв могли не заметить как пожарные, так и медики. На носилках были двое взрослых и несколько детей. Но все ли дети были там? А вдруг кто-то остался один в сожженной квартире? Жуть какая! Но тут я вспомнил, как тетя Катя сказала, что ее расспрашивали о количестве человек в квартире. Значит, по логике вещей, пожарные должны были искать всех членов семьи Дроздовых, а это четверо детей и двое взрослых. Я сомневаюсь, что, не найдя одного из них, они бы так просто уехали. Но кого же я видел в их квартире?
Тем временем события в сказке дошли до того момента, о котором мы с Женей не подумали. Мы жевали, а из телефона рассказывали:
«…И тут Кузька увидел, что с потолка падает уголек, хорошенький, красненький. Кузька знал, что любоваться угольком нельзя. Надо сразу наступить на него лаптем, тридцать три раза топнуть, тридцать три раза повернуться, и никакой беды не жди. Но глупый домовенок радостно завопил:
– Ребятушки-домовятушки! Ступайте сюда! Будем играть в мужичков-пожарничков!
Уголек раздули, подстелили ему соломки, угостили щепками. И запел, заплясал огонь. Давай всех кусать, обижать, обжигать. Домовята от него, а он вдогонку. И ест по пути все без разбора: перины, сенники, подушки. Чем больше ест, тем сильнее становится. Кинули в него скамейкой, табуреткой – съел и не подавился. Жаром пышет. Красными искрами сверкает. Черным дымом глаза ест, серым дымом душит. Домовята – под стол и ревмя ревут:
– Огонюшко-батюшка! Не тронь, пожалей!
Вдруг из огня голос:
– Детушки! Бегите сюда!
Домовята ревут:
– Огонь нас кличет, съесть хочет!..»
Мы с Женей переглянулись и почти одновременно посмотрели на Леру. Та продолжала как ни в чем не бывало ковыряться в пироге, лишь время от времени посылая маленькие кусочки в рот.
«Может, пронесло?» – говорил взгляд моей супруги.
«Надеюсь…» – отвечал мой.