Пылай!
Шрифт:
— Потому что он их напитал своей силой, — пожал плечами упырь. — Ты так и не понял, почему ни один повар не может повторить его эклеров? Все дело в силе! Ни один повар не обладает таким объемом, и ни один маг, кроме нашего подопечного, не станет готовить пирожное.
Подхватив эклер, он откусил и блаженно замычал.
— Фойсо… это феликофлепно…
Черт тут же подскочил к другу и вытащил из свертка еще один эклер. Надкусив его, он блаженно захрюкал и тут же засунул его в рот целиком.
— Какая-то
— Ага, чем-то белый Багульник напоминает, — кивнул Роуль. — Меня таким травить как-то пытались.
— Ага, было дело, — усмехнулся Хойсо и схватил еще один эклер. — Кстати, а что с тобой было после того Багульника?
— Я тогда знатно обоср…
БУМ-БУДУМ-БУМ!
Рычание в животе упырь оказалось настолько сильным, что оно разнеслось эхом по окрестностям.
— Хойсо…
— Что? — недоумевающе уставился друг на упыря.
БУДУ-БУМ-БУДУМ-БУМ!
Теперь такое же рычание послышалось из живота черта.
— Походу это был Багульник, — дрожащим голосом произнес Роуль и выронил сверток, схватившись руками за ягодицы.
Сжимая ягодицы и придерживая их руками, упырь бросился в сторону.
— Роуль! Роуль! Что делать? — закричал вслед ему Хойсо.
— Беги! Беги, Хойсо! — отозвался истеричным выкриком упырь. — Беги, или мы тут все заср…
— Проблема не в твоем решении, — покачал головой седовласый старик. — Я считаю, что ты поступил правильно и прекрасно справился со своей задачей.
— Тогда почему меня отстранили от работы? — спросил Циперон.
Он стоял перед отцом-настоятелем инквизиции и смотрел на него с покорностью, хоть внутри и свербила детская обида.
— Дело раскрыто, связи установлены, новая точка приложения тьмы тоже выявлена и будет находится под контролем. В чем моя ошибка?
— Дело не в тебе, а в «Ехидстве бездны». Он снова проявил себя и многие недовольные результатами расследования сейчас ставят это проявление тебе в вину.
— Новое проявление? Так быстро? — нахмурился Циперон.
— Да. Вулкан «Глаз демона» покрылся коричневой густой жижей. При нагреве она начала источать смрад, и вся округа попала под влияние этой напасти. Местные леса и до этого были чахлыми, а после смрада и вовсе пожелтели. Трава пожухла, а последнее зверье сбежало или задохнулось под действием этой напасти.
— Что за жижа? Есть образцы?
— Братья из корпуса паладинов добрались до вулкана и с большим трудом достали эту жижу, — кивнул настоятель. — Это дерьмо.
— Что?
— Дерьмо, — повторил старик и без тени смеха или иронии добавил: — Ехидна бездны обосрала вулкан.
— Это он…
— Что?
— Ехидна бездны — это он. Он обосрал, —
— Ты что-то знаешь об этом?
— Нет… не знаю, но предполагаю.
Щелк-щелк.
— Рассказывай.
— Понимаете, настоятель… Чтобы обосрать гору, нужна по-настоящему необычная… задница.
Глава 24
Хойсо оглянулся и серьезно осмотрел Тук.
— Главное молчи и больше слушай, — произнес он. — Она не любит, когда ее перебивают.
Девушка кивнула и продолжила спускаться по крутой лестнице.
Все началось с того, что Хойсо обратил внимание, что у девушки отлично получается управляться с детьми. Затем ради интереса он заставил принимать роды и удивился, насколько гладко у нее выходит разобраться с самыми сложными случаями. Это его натолкнуло на мысль показать ее одной очень необычной сущности.
Чем глубже они спускались, тем сильнее девушка различала внизу свет. Опускались они в пещере на дне ущелья, и сейчас обнаружить явно дневной свет оказалось довольно странным. В итоге они вышли в просторную пещеру, которая оказалась…
— Откуда здесь небо? — спросила Тук, удивленно уставившись на голубое небо, по которому плыли белые барашки облаков.
— Главное — не перебивай, — отмахнулся Хойсо и потянул ее за руку вперед.
Он вывел ее из небольшой пещеры, находившейся на зеленом склоне, к озеру. Там, на берегу, он подошел к небольшому камню, на котором сидела женщина.
В руках ее были спицы, которые методично и ловко двигались, сплетая нити в петли, а петли в полотно. Незнакомка занималась вязанием, только вот нити тянулись из ее груди и были не из шерсти.
Черт осторожно обошел незнакомку и присел у ее ног. Он молча достал из кармана парочку деревянных аляповатых крючков и моток черных нитей. Взглянув на ученицу, он кивнул в сторону головой и произнес:
— Садись рядом.
Тук присела и стала наблюдать, как женщина с легкой улыбкой продолжает взять. Только когда она всмотрелась в связанное ей полотно, она поняла суть происходящего.
Голубые нити из груди под действиями пары крючков быстро превращались в петли и полотно, которое опускалось в воду и растворялось в нем. Все бы ничего, только в воде из полотна выскакивали рыбешки, мелкие рачки и лягушки.
— Думаешь, испортить мне настроение? — с улыбкой произнесла женщина.
— Нет, хочу повторить, — покачал головой Хойсо, продолжая делать вид, что вяжет крючком.
— Не сможешь ведь…
— Я упертый, — покачал головой черт и высунул язык, пытаясь повторить особо сложную петлю.