Пыль
Шрифт:
Добежав до парка, заросшего уродливыми деревьями будто земляные черви проросли из земли. Остановившись на передышку Здал задал вопрос своему спутнику.
— Вы капитан «Акулы» Сольмидий? — утирая лицо от собственной слюны, которую успел пустить на аудиенции у СиЛёзы, спросил Здал. Он потирал уши сдавливая ладонями голову пытаясь слепить обратно разрозненные мысли.
— Да, я Сольмидий, — голосом с хрипотцой начал говорить капитан, он сам едва мог сохранять трезвость ума, — А ты кто?
— Я Здал, ваши, эти…
— Галла… А, да. Сколь-же меня не было?
— День, может больше, об этом я не интересовался. — хотя, судя по щетине капитана, его не было больше, чем несколько дней.
— То я сейчас умру от голода. — усмехнулся капитан.
— Как вы сюда попали, главное зачем?
— Надо! Пойдём потихоньку, вроде вырвались.
— И всё же. Я тоже не зря пришёл.
— А зачем ты пришёл?
— Вас спасти, Галла попросила, я же сказал. Галла сказала, что вы ходили к СиЛёзе просить топливо для вашей «Акулы». Так? Расскажите всё, вдруг я ещё чем-то смогу помочь.
Капитан, морща грубое лицо начал говорить:
— Когда я зашёл к СиЛёзе я рассказывал, что до ядерной катастрофы на земле, прародители жителей «Акулы» вышли из этого города, как и сама подводная лодка сошла со стапелей морского порта «Санкт-Петербурга», и нам необходимо ядерное топливо, нам и нашему городу. Потом постепенно в глазах у меня всё поплыло, я начал сотрясать появившееся в воздухе мешочки с радиоактивными элементами чтобы из них получилось топливо для подлодки. Это сейчас я понимаю, что я бредил, но тогда, в моём мозгу возникали мысли, что надо позвать всех капитанов «Гоктании», чтобы и они себе наделали того же. А потом я подумал, что лучше будет если я встану на колени и обопрусь руками об пол, чтобы консистенция топлива в мешочке, который я сотрясаю, была лучшей. Только когда ты вошёл и разрядил атмосферу новыми звуками я смог зацепится за твой голос исходящий из внешнего мира и выйти из этого странного состояния.
— Значит вам необходимо топливо не только для своей подлодки, но и для остальных градообразующих судов.
— Ш, — удивлённо прошипел Сольмидий, — Я таких слов даже не слышал никогда, но смысл понимаю. Значит ты уже знаешь, что «Гоктания», состоит из судов, разных классов, водоизмещений и назначений.
— Приблизительно.
— Галла рассказала?
— Да, она.
— А сказала она, что «Гоктания» в основе состоит из военных кораблей и нескольких подводных лодок, одна из которых «Акула».
— Нет, такого не слышал.
— По тому что об этом никто не должен слышать и знать никто не должен, а эта тварь, СиЛёза, распяла меня как морскую черепаху и вынула из моей головы всё. Всё понимаешь! Хотел заставить звать всех капитанов «Гоктании» плыть сюда, чтобы встать на службу.
— Но не заставил?
— Не заставил. Как корабли пойдут без топлива, и «Акула» обратно не доплывёт, один реактор кончился ещё год назад.
— А в «Питер» приплыли, здесь точно должно быть топливо?
— По бумагам от поколения
— Я постараюсь помочь, сейчас вернусь к СиЛёзе, а вы возвращайтесь в порт, вас там потеряли. — сказал Здал.
— Если ты сейчас пойдёшь к ним опять, будь осторожней, хотя если они такие чудеса прямо с порога начинают, то… Тут уже не до осторожности, надо подумать. Колокольчик себе на шею повесь мы обычно так на удочки делаем, чтобы если заснул на рыбалке, рыба за леску дёрнет колокольчик раз и разбудит.
— Если такое, как вы рассказываете про мешочки с топливом, то колокольчиком здесь не обойтись, надо что-то такое, по серьёзней.
Сольмидий скрылся в панцире своего тяжёлого пальто и поспешил к своим, обронив.
— Осторожней будь.
Капитан подлодки, дипломат и заложник СиЛёзы теперь свободен и проклиная время своего пребывания у пленивших его спешил сделать только одно, добраться до «Акулы» и ждать вестей от Здала.
Здал вернулся к СиЛёзе, не придумав ничего, он просто положил маленький камушек себе в ботинок, который остриём грани больно впивался ему в ступню при каждом шаге. Здал смело ворвался во дворец с золотыми куполами в обитель СиЛёзы.
Скоро стало ясно, что за работу люди с подлодки требуют достойную оплату, одной еды им стало недостаточно и возникла новая проблема.
Алес не смог совладать с беспокойством толпы, уже с другого фронта, на примере Здала он усвоил только то, что можно разговаривать с местными, да и то, о чём можно говорить, всё уже решено. Но ничего не решено для прибывших из «Гоктании», они выполняют тяжёлую работу, а им говорят: «Что и так много сделали для чужих, а тут ещё и все блага подавай. Пусть убираются во свои края, ежели им чего-то тута не нравится!».
Но как объяснить, что у океана нет краёв, есть только берега и к родному, когда-то, берегу их прибило. Только жаль, что и это не тот берег, где они нашли бы человеческое понимание.
Да и рады бы они были отправится домой, но где их капитан, без него никто, никуда не уплывет.
А некоторые хотят остаться, им нравится суша, не для океана они были рождены, хотя у многих людей с подлодки развиты рудиментарные органы для плаванья в морской среде.
Новое противостояние между местными и гоктайцами. Высокий, черноволосый мужчина выступил из толпы местных с речью:
— Решили помочь этим, ну что в этом такого, людям есть нечего, так нет! Нет же! Им сейчас все блага подавай.
— Молодец! Скажи ещё. Ещё, скажи всё!
Мила не сдержалась и крикнула в противоположную стену столпившихся людей.
— Мы такие же люди и имеем право на достойную оплату нашего труда. И не надо говорить, что вы нам что-то дали из жалости, на нас скинули всю портовую работу, мы жители другого государства вынуждены за крошки пищи выполнять самую тяжёлую работу, а вы как наши хозяева получаете всю выгоду и из жалости даёте нам отбросы и говорите, что это пища.