'Пыль'

Морочко Вячеслав

– Нужна позарез!
– подтвердил хозяин и деловито осведомился: - Сам отдашь? Или применить силу?

– Зачем же силу?!
– удивился Дятлов (он будто включился в игру). Поднимемся вместе наверх, и я отдам ее сам.

– Молчать!
– гаркнул Мудрый.
– Снимай и кидай сюда! Считаю до трех!

– Считайте, - разрешил корифей.
– Я все равно не отдам маску. Никогда я не участвовал

в ваших спектаклях. Чью роль вы сегодня играете? Не надоело еще?

– Пора заткнуть тебе глотку, - пришел к заключению Мудрый.
– Такому, как ты, не понять, что человеку необходимы только те истины, которые будут в силе, пока он жив. Все остальное - абстракция! Об этом не говорят. Это подразумевается, как единственная абсолютная истина.

Дятлов содрогнулся от ужаса: казалось, он протягивал руки к человеку, а когда дотянулся, понял, что это лишь пыль, но особая, "историческая" результат известной игры в подгонку фактов и цифр, когда все ставится с ног на голову и смещаются сами понятия: честностью начинают звать послушание, цельностью - примитивность, косноязычный бред воспринимается как глас мудрости, правда становится клеветой, клевета - критикой. При этом святое и правое автоматически превращается в нагромождение лжи, а вся игра оборачивается чудовищным розыгрышем для потомков.

Дятлову хотелось курить. Он почувствовал, что задыхается в маске, сдернул ее и швырнул, как когда-то швыряли перчатку. Маска исчезла. Хозяин крикнул с издевкой:

– Счастливо оставаться! Доброе будет сырье для коацерватного цеха.

По сердцу, по нервам ударили высвисты, смех: ликуя, "пыль" удалялась по направлению к тамбуру. Кровь шумела в висках. Качалась земля; гость чувствовал отравление "пылью", мысленно видел, как тучей она поднималась из шахты и расползалась повсюду, распространяясь сквозь щели, застилая людям глаза. А под прикрытием "пыли" воцарялось всевластие розыгрыша и приятельских кланов, открывалась дорога еще ничего не познавшим, но лихо успевшим во всем разувериться циникам - соплякам. Возвышенное и героическое становилось напыщенным. Радость обращалась в злорадство. Страх укрывался под маскою неудержимого энтузиазма. Всяк норовил извернуться, только бы скрыть безнадежность своего положения. "Пыль"

расползалась все шире, она выжимала из сломленных душ чувство меры, достоинства, чести, подобная страшной гангрене, от которой может спасти только ампутация.

Дятлову невыносимо хотелось домой. Он стонал от тоски, а "пыль" отвечала взрывами хохота. Вдруг ему показалось, что он почти дома, идет по лесному поселку к коттеджу, а на крыльце его ожидают Светлана и дочь. Они уже близко. Он слышит их голоса... И почувствовав, что надо спешить, Дятлов шагнул от стены и, срывая рабочий халат, крикнул что было силы:

– Минуточку, Мудрый! Пожалуйста, будьте добры... принесите мне мой портсигар!
– Хохот был подобен обвалу. Выждав, когда веселье затихнет, гость уточнил: - Мне бы только одну сигарету... Огонек я найду.

Стало слышно, как где-то негромко звенела капель. Потом в темноте зашептались, заспорили. "Пыль" повернула назад. Мудрый хрипло спросил:

– Какой еще, к лешему, там у тебя огонек?

– Вот это... Забыл оставить в проходной, - объяснил теоретик. У него на ладони в лучах фонарей вспыхнула грань зажигалки.

– Эй, осторожнее!
– крикнул хозяин, срываясь с баса на визг.
– Не вздумай играть! Забирай свою маску!

Что-то ударилось рядом. Перед глазами плыли цветные круги. Дятлов снова увидел Светлану. Она сходила с крыльца, прижимая к груди Наташку. Его поразило, как резко осунулись и потемнели их лица. Обе глядели вперед, сквозь него, точно он стал невидим. Это было так страшно! И Дятлов, чувствуя, что теряет власть над собой, закричал:

– Умоляю! Только не это! Я не хочу, чтобы вы так смотрели!

– Не дури!
– взвизгнул рядом хозяин.
– Давай эту штуку сюда! Поиграли, довольно!

Подняв зажигалку над головой, корифей продолжал говорить:

– Сеньоры, что с вами? На кого вы изволите дуться? Я здесь! Посмотрите сюда! Улыбнитесь - у вас это лихо выходит!

Дятлов увидел, как посветлели их лица, ожили, загорелись глаза. И, подумав: "вот так мне не страшно", - он шагнул им навстречу. Никто не заметил даже зародыша вспышки... Земля содрогнулась до самых глубин.