Пыль всех дорог
Шрифт:
— Давай-ка пропустим подробности.
— Давай. — Лукаво усмехнулась черноволосая. — А то я не догадываюсь, что там происходило!
Встреча с купцом Тасхоной состоялась, в надежде собрать слухи о мальчике и договориться о путешествии через пустошь Зорхат.
— А сам Тасхона?.. — Спросила Марина.
— Умер четыре года назад, кажется. — Прозвучал быстрый ответ. — Все-таки возраст…
Да, ответ был быстрым, но недостаточно — не для Марины, погрузившейся в воспоминания о прошлом, а для Ковалева. Он почувствовал и ничтожно короткую заминку в речи девушки, и увидел, как дрогнули веки над прекрасными миндалевидными глазами. Поставил себе еще одну «галочку», каковых уже было
«Эй», — одернул сам себя Валентин, — «Эпитеты опусти! Прекрасные глаза, ишь! Новый объект, чуждая форма жизни, да к тому же, возможно, подозреваемая… только вот в чем?»
— Конечно… — задумчиво проговорила Скворцова. — Он был далеко не молод.
— Отец говорил, ты сильно мучилась из-за мальчика, который так и не нашелся. — Добавила Тха-Сае. — Я не знаю, кто этот мальчик, и зачем ты его искала. Вся издергалась. А хуже всего… из-за дочки. Я знаю, что она осталась по другую сторону реальности.
Легко представить… В разлуке с Дашей можно было и в депрессию впасть, и чего похуже… Лейксен (так звучало имя Леши в фонетической транскрипции Лангато) так и не нашелся, а в ночь атаки Энхгов не случилось нападения на «Приют сокола». Третье глобальное отличие…
Марину знобило все сильнее. Не было никакого нападения, вот оно что… Так и остался жив Тха-Джар, понятно. Странно: как будто между исчезновением Леши и той страшной ночью была связь! Другой мир, где история пошла по-новому пути…
После ночи отдыха в гостинице Марина, Аиса и сам Тха-Джар присоединились к каравану Тасхоны и поспешно отбыли из Галлы, намереваясь попасть в королевство Озерный Дом, чтобы поставить точку в истории со страшными снами Марининой дочки, Даши.
— А домофей?! Диген как же?!
— Ты говорила, что тебе его не хватает. — Искренне сказала Тха-Сае. — Сегодня я с ним познакомилась.
Четвертое отличие! Дигена в Лангато никто не забрасывал! Да и не могло быть иначе! Его отправили тогда, когда вернулся на Землю Леша, и с его слов стало ясно, что Скворцовой не удастся покинуть чужой мир самостоятельно, даже когда в ее крови накопится критическая масса антител к альбумину «Б». Ее удерживали формулы, наложенные лицензированным магом Тавелем, а Леша, обладая некоторыми магическими способностями, смог увидеть их каркас и сообщить об этом Таипову и его сотрудникам.
Но если все пошло не так, значит, некому было донести Марине печальную весть о том, что она застряла в иной реальности, и застряла надолго!
Но это было сделано, и две альтернативных версии бытия снова сходились в храме Картсам. Состоялась беседа с Даккальманом Вечным, он смог уловить магическое хитросплетение вокруг белокурой гостьи, и тогда уже подтвердил, что оно наложено тем же лицом, что и тринадцать лет назад.
Магом Тавелем, считавшимся мертвым.
А дальше последовало путешествие в Озерный Дом, магически ускоренное самим Даккальманом… Этот отрезок воспоминаний Марины был самым болезненным: план мести ее зеркального тезки, принца Мариена, удался. Как и королеву Велирин, ее захватили Псевдомаги, целью которых было применение запрещенных технологий пришельцев, твинатов. Они могли как угодно кромсать человеческую ДНК, и восстановить принцу Мариену его собственное тело, потому как сам он «занимал» чужую телесную оболочку, постепенно приходящую в негодность.
Псевдомаги считали себя выше нравственности и морали, оправдывая бесчеловечные эксперименты, в том числе, на детях, высокими целями прогресса.
Тогда у них ничего не вышло… Да, Скворцова провела
Рыжая королева Озерного Дома, Велирин, и ее супруг, принц-консорт, Готтар — неисправимый матерщинник и женолюб, но — преданный муж и надежный друг. Наемница Аиса, готовая не только дорого продать свой меч, но и отдать жизнь, если понадобится. Маленькие обжоры пушени, не пожалевшие своего уникального оружия и всех боеприпасов к нему. И, конечно, домофей Диген, исполнивший свой долг перед Тавелем и лично отключивший аппаратуру, которая удерживала измученного мага в чужом разлагающемся теле.
Боли в спине давали знать о себе до сих пор… Несколько раз Псевдомаги брали у Скворцовой стволовые клетки. Кошмарные сны тоже нет-нет, да и напоминали о прошлом.
Это было то, что в действительности пережила Марина.
Тха-Сае сообщала другое, и рассказ ее содержал явные пробелы — видимо, там, где у девушки не имелось сведений о тех или иных событиях.
У Ковалева было свое мнение о белых пятнах в повествовании, но пока он предпочел умолчать о предположениях, и подозрениях — тоже. Чтобы подозревать, нужны веские основания, а их пока что нет. Что, кто-то опять хочет выманить Скворцову в Лангато? Только способ больно экзотический, да и некому выманивать, все враги должны быть мертвы… Тха-Сае хочет исправить свое прошлое, и, как будто, возможности для этого у нее имеются, хотя с точки зрения обычного человека это кажется бредом.
Мысли майора вернулись к ночи, проведенной в лесу, и к разговору, который случился позже, утром…
Глава 5.
Квантовая малиновка
Ночлег в лесу обошелся без происшествий. Договорились спать по очереди, что и было сделано. Ковалев честно высидел свое время до трех ночи (ориентировался он по своим наручным часам, а Тая подтвердила, что разница со здешним временем не является существенной), и мог бы сидеть дальше, потому что был взбудоражен свалившимся на него приключением. Поддерживал костерок, грелся, чутко вслушивался в сумрак июньской белой ночи.
Звуки леса ничем не отличались от земных: громкий топоток и пыхтенье ежа, уханье филина, все тот же плеск ручья. И впрямь — никакого кваканья лягушек, так что надежды на ужин для Таи окончательно растаяли. Был бы ветер — шумели бы кроны деревьев. Только один раз за всю вахту у майора был повод для тревоги, потому что застрекотала сорока. Сороки — дневные птицы, должны ночью сладко дрыхнуть и видеть свои сорочьи сны, а эта вдруг подорвалась и застрекотала. Значит, кто-то ее обеспокоил!
Кто угодно, кстати. От присевшей на ближайшую ветку совы до змеи, заползшей на дерево для охоты на птенцов в гнездах. А мог быть и человек…
Сорочий переполох случился где-то слева, и Валентин напряженно ждал продолжения, будучи готов ко всему и вооружившись подходящей палкой и ножом, любезно предоставленным попутчицей. Продолжения не случилось.
Порядок есть порядок: сколько-то выспаться все же надо.
Майор встал, размялся. Сказать, что так уж подмерз, нельзя, но в футболке тоже как-то не жарко. Тха-Сае мирно спала, свернувшись калачиком на импровизированной лежанке из лапника. Ножичек у девушки имелся — во внутреннем кармашке куртки, и с вечера Валентин пустил его в ход для того, чтобы нарезать веток. Рассматривал с большим интересом, как любой мужчина, питающий генетическую любовь к холодному оружию и заполучивший в руки новый, невиданный дотоле образец.