Пыль моря
Шрифт:
Однако уверенности у него не было. Он давно не был на родине, а родители так стары и больны, что он не надеется увидеть их живыми. Да и когда это он накопит столько денег, будут ли ждать её родители? Он был зол на весь свет, а теперешнее его положение пленника не обещало ничего хорошего. Увидит ли он родные берега? А они не так уж и далеко.
Мишка, как мог, утешал своего нового приятеля, а по существу раба, так как плату за него он обязался выплачивать капитану.
Постепенно Хитоси отошёл от потрясения и стал внимательно вслушиваться в слова матроса, который пытался
– Ты ему скажи, что он не раб и не слуга мне, – настаивал в который раз Мишка своего добровольного толмача, – пусть живёт при мне, и если получится, то подружимся.
Хитоси недоверчиво, но в то же время с надеждой поглядывал из-под нахмуренных бровей на своего огромного господина, и молчал, переваривая услышанное.
– Если может, пусть помогает мне и моим друзьям, – и Мишка позвал их и попросил познакомиться.
Толмач старался, Хитоси прекрасно всё понимал, но чувство отчуждённости проходило медленно. Мишка терпеливо ждал и не торопил события. Японец ему нравился своей молчаливостью и стойкостью, и он проникался к нему симпатией. Ювэй тоже сразу прилил к новому члену их товарищества и старался постоянно вертеться невдалеке. И хотя частенько получал за это увесистые подзатыльники, не охладевал в своём чувстве к японцу. Один И-дун отнёсся к нему равнодушно, возможно ревнуя его к своим старым друзьям.
Возвращение в Хайчэн задерживалось из-за противных ветров, но дня через три джонка всё же вышла на траверз города и в сумерках осторожно вошла в гавань.
Команда отдыхала в ожидании новых приказов, а Мишка занялся изучением приёмов японской защиты от нападения. Дело продвигалось медленно. Объяснения на пальцах не всегда доходило до сознания, всё приходилось показывать своим примером. Хитоси обливался потом, ворочая громадную тушу Мишкиного тела. Наконец после нескольких дней упорных занятий, Мишка стал быстро осваивать хитрые приёмы, и дело пошло на лад.
Зато Ювэй самостоятельно, глядя на упражняющихся, куда быстрее овладевал мудростью защитных приёмов и постоянно искал теперь себе партнёра. С него смеялись, но он упорно предлагал себя, и вскоре всё тело у него запестрело синяками и кровоподтёками. Он терпел боль и не ослаблял упорства.
Хитоси повеселел и стал быстро осваивать китайскую речь. Постоянно бросался на помощь матросам и старался изо всех сил. Так в скором времени команда перестала относиться к нему, как к рабу и приняла его, как должное. Мишка довольно ухмылялся и старался исподволь ускорить этот процесс.
Погода постоянно портилась, разражаясь жестокими штормами и ливнями. Сильно похолодало и морские патрулирования стали всё реже. Военные действия несколько поутихли, но по всему было видно, что цины не намерены долго терпеть войска Чжэна на материковом Китае. Со всех сторон к Хайчэну приходили сведения о подкреплениях и готовящихся крупных наступлений. Доходили слухи о нерешительности и вялости верхушки руководства обороной побережья. Лю Го-сюань продолжал склонять Чжэна на переговоры с цинами, но цины не спешили с ответными действиями и всё плотнее сжимали кольцо блокады.
Огромный флот Чжэна ещё
Ма Тин-цай уже дважды выходил в море для захвата случайной добычи. Ничего существенного из этих набегов не получалось. Капитан Ма стал с неприязнью смотреть на своего боцмана, который не вносил достаточную мзду за оказанную ему услугу. Отношения портились. Придирки следовали одна за другой, и жизнь Мишки стала совсем плохой. Он озлился и затаил свои сокровенные чувства, вынашивая всевозможные планы отмщения.
С тем большим упорством он занимался овладением приёмами Хитоси, хотя времени для этого стало совсем мало.
Глава 36. Тёмные замыслы Ли
Ван Чжэн-сэ – командующий всеми морскими силами цинов был хмур и немногословен. Шутка ли, овладеть островами, где Чжэн Цзян укреплялся на протяжении многих лет. Но приказы императора не подлежат обсуждению. К тому же войск в его распоряжении было более чем достаточно.
Огромный флот стоял наготове в ожидании приказа вступить в решающее сражение на материковом Китае. Сухопутные войска обложили весь берег и восстания подавлены. Даже крестьяне уже отказались от поддержки Чжэна. Настало время покончить с последним оплотом минской империи.
Тиду Ван это прекрасно сознавал и сам побыстрее стремился к завершению сражения за острова. Но природная осторожность призывала его к постоянным сомнениям и раздумьям. А время шло, и вскоре можно было ожидать грамот императора с неприятными вопросами. Приходилось действовать, и тянуть с этим не стоило. Недавнее высокое назначение надо оправдывать, и он его оправдает.
План захвата был уже разработан, оставалось только отдать соответствующий приказ. И этот момент наступил. Пока стоит относительна хорошая погода нельзя медлить. Иначе затяжные зимние штормы надолго лишат флот возможности действовать. А что можно сделать без флота?
Ван Чжэн-сэ тихо вздохнул и знаком пригласил военачальников войти. Адъютант склонился и тихо вышел выполнять приказ. Тиду сидел за большим резным столом и прислушивался к мерному покачиванию пола под ногами. Его огромная джонка мягко покачивалась на пологой волне, удерживаемая четырьмя якорями на рейде в трёх десятках ли от Сямэня. Вокруг толпилось множество джонок, готовых к плаванию.
Тихо кланяясь, вошли важные начальники отрядов и флотилий. Так же тихо расселись. В напряжённой тишине проскрипел голос Тиду:
– Наш высокочтимый Сын Неба, и повелитель торопит с захватом этих проклятых островов. Мы сами горим желанием ускорить это, и вот время настало. Завтра на рассвете двинем флот к берегам, – он помолчал, как бы обдумывая продолжение. – Весь флот Чжэна должен быть уничтожен с тем, чтобы ничто не мешало нашим сухопутным войскам штурмом овладеть крепостями, и завершить разгром врага на материке.
Военачальники каждый склонил голову в знак одобрения, никто не посмел высказать своё мнение. Молчание затянулось, и тиду Ван Чжэн-сэ закончил своё короткое совещание: