Пыль моря

Волошин Константин

– Смотри, Тин, что наш капитан удумал, – заметил Мишка, отвлекаясь от наблюдения за берегом. – Клянусь предками, готовит внезапную атаку из этого укрытия. Смотри, как удобно.

– Что мы смыслим в этом. Только сдаётся мне, что деваться нам некуда. Придётся сдаваться.

– Тише, ты! И не думай! Помилуют, что ли? По мне лучше драться. Оно и не так страшно. Бодрись. Мало ли, что может произойти.

Джонку качнуло волной, и все матросы борта упёрлись в надвигающиеся камни. Справились.

Спустили маленькую шлюпку. Двое матросов высадились на скалы

и забрались наверх. Тут же донеслись слова о движении вражеской джонки.

Она медленно, на вёслах, проплывала в версте от стоянки. Перед вечером ветер почти стих, скоро можно ожидать ночного бриза. Это должно помочь прорваться в море. Видно на это и рассчитывал капитан Ли.

Так прошёл час. Вернулись с берега матросы, и тут же капитан отдал распоряжение ставить все паруса. В проливе быстро темнело, а враг подошёл на расстояние не более ста саженей. В минуты подняли все паруса и якоря, бросились на вёсла, и джонка рванулась в пролив. Внезапно показался силуэт большой джонки – он оказался совсем рядом.

Мишка не успел ничего приметить, как раздался грохот пушечек и затрещали мушкетные выстрелы.

Матросы на вёслах надрывно стонали, джонка неслась прямо на вражеское судно. Там поднялась паника. Грохнул бесполезный залп правым бортом и скрыл джонку на время с глаз. Рулевой развернул, и пираты быстро стали проходить вдоль теперь уже не опасного правого борта. С обеих джонок раздавались залпы мушкетов, пули с визгом проносились над головами. Стонали раненые, кровь растекалась по палубе из-под убитых. С близкого расстояния прогремели две пушечки и ядра пропороли вражеский борт чуть ниже ватерлинии. Пираты радостно кричали, размахивая абордажными саблями.

Пройдя в двадцати саженях от вражеской джонки, пираты стали уходить к морю. Шумел отлив, рулевой старался, пока ещё не совсем стемнело, поскорее выбраться на открытую воду.

Большая неповоротливая джонка медленно разворачивалась, неслись отдельные выстрелы. Пираты весело отвечали, но расстояние быстро увеличивалось – паруса уже наполнились вечерним бризом.

Шесть убитых и два десятка раненых не умерили ликования команды по случаю такого блестящего манёвра. Славили капитана, повара разносили в чашках водку, все веселились и горланили. Дразнили скрывшуюся в темноте неприятельскую джонку и распевали песни.

Вскоре выбрались в море. Редкие огоньки обозначали берег. Звёзды сияли ярко и безмятежно. Джонка бодро торопилась к своим Рыбачьим островам. До них не больше трёх дней пути и они казались сущим пустяком по сравнению с только что пережитыми волнениями.

– А ты панику хотел разводить, – смеясь сказал Мишка, и грубо, но по-дружески толкнул Тин-линя в плечо. – Ещё поживём! Вишь как оно получается! Теперь посмотрим, что за острова. Жизнь интересная штука!

– ---------

[1] Галс – курс судна относительно ветра, один из самых значимых факторов для парусного судна.

Глава 31. Острова

Только что наступил день. Ветер, хоть и не попутный, но давал возможность держаться по курсу.

Курчавые облака плыли в вышине, и погода обещала быть хорошей.

С высоты грот-мачты раздался голос наблюдателя:

– Дым на горизонте! Слышны пушечные залпы!

Ли Ю-сун просмотрел горизонт в трубу, перекинулся парой слов с помощником и махнул рукой в сторону едва видного дыма.

Джонка слегка изменила курс. Звуки пальбы доносились всё отчётливей. Рядом шёл бой, долг требовал вмешательства. Судя по всему тайваньские и цинские корабли сошлись в морской схватке.

Судно готовили к бою. Лили на палубу воду, посыпали песком, смачивали паруса и такелаж, укладывали по бортам мушкеты и пороховой припас. Раздавались сдержанные голоса и команды. Начальники подгоняли палками матросов, выгоняли на помощь легкораненых.

Не прошло и часа, как джонка подошла к месту сражения. Десятка два небольших тайваньских джонок, окутанных дымом и маневрируя, пытались атаковать восемь больших кораблей, расцвеченных флагами императора Кан-си и командующего цинским флотом Лан Ли. Виднелись пожары, две джонки тонули, разбитые ядрами, в волнах маячили головы спасающихся.

– Сыны Неба! Вот достойная жертва вашей храбрости! Перед вами цинские черви, продавшиеся маньчжурам! Вперёд, смелей!

Джонка слегка развернулась и подошла прямо к большому судну, отбивающемуся от четырёх джонок. Мушкетная трескотня, вопли сражающихся, взрывы редких гранат сливались в сплошной гул.

У пиратов оказалась прекрасная позиция. Императорские солдаты всё внимание направили на атакующие джонки, которые стремились сцепиться и завязать абордажный бой. Это дало возможность почти незамеченными подойти под самый борт. Пушечки, задрав рыльца, рявкнули, изрыгая картечь, и матросы с криком полезли на вражеский борт.

Мишка разрядил свой пистолет в солдата, нацелившегося ему в грудь, и вспрыгнул на палубу. Там творилось страшное дело. Трупы и раненые забрызгали доски кровью, пушки лежали на боку. Противоположный борт плотно облеплен спинами солдат. Часть из них бросилась на новых врагов, но сабля Мишки разогнала первый натиск. В то же время остальные пираты заполняли пространство и рубили оторопелых и перепуганных солдат.

Пистолетные выстрелы расчищали путь нападавшим, и враги стали разбегаться. Но крики и палочные удары начальников возвращали их в бой.

Мишка плохо видел окружающее. Зато чётко выделял непосредственную опасность и его длинная сабля наводила ужас на защитников. Половина палубы была уже очищена от солдат и матросов. Но в это время громкая команда бросила большую часть солдат на маленькую кучку пиратов.

Они стали пятиться, отмахиваясь саблями. Ещё минута-другая – и пираты были бы смяты, но с других джонок воспользовались затишьем и бросились на палубу неприятеля. Зажатые с двух сторон, императорские начальники стали сдаваться, а за ними и солдаты. В несколько минут джонка была захвачена и победные крики огласили воздух. Сорвали императорские знамёна и знаки, кололи пленных и собирали оружие.