Пятый туз
Шрифт:
– Пропивать и аспирином закусывать, – подтвердил Николай Васильевич. – Двести тридцать пачек отборного аспирина упустили. Да у этого Артиста три года голова болеть не будет… Может, он и правда наемный актер. Наняли, отыграл свое, и знать ничего не знает. Он ведь говорил, что заказчик его гримировался… А вот телефонист, тот может знать больше…
Николай Васильевич медленно раскрыл свой сотовый телефон, нажал одну кнопку и через три секунды оживился:
– Светлана Игоревна! Приветствую!.. Вспомни, Света. Два месяца назад к нам телефонист приходил. Ты еще с ним любезничала по углам… Его не Геннадием случайно звали?..
Савенков
После небольшой паузы он совершенно спокойно сказал:
– Это была ошибка, Николай Васильевич. Как я понимаю, вы звонили в офис?
– Да, главному бухгалтеру.
– Телефоны прослушиваются, это очевидно. Правда, мы не знаем, какие… До сих пор противник мог считать, что Липкин просто убежал с деньгами. Теперь он знает, что мы выпотрошили Артиста. Они знают, что мы знаем о телефонисте Гене…
Савенков протянул Павленко телефон.
– Сергей, постарайся смягчить ситуацию. Вызови куда-нибудь эту Светлану Игоревну.
Павленко еще раз набрал номер и заговорил глупым игривым голосом:
– Светлана! Это я… Мы тут с Николаем Васильевичем отмечаем одну годовщину. Он тебе сейчас звонил, да что-то прервалось… Он задумал в квартире второй номер ставить и хитрую разводку, чтобы и в туалетах висел телефон. Удобно-то как!.. Вот он думал, что тот парень поможет… Ну да Бог с ним – другого найдет… Ты вот что. Мне надо по одному банковскому вопросу посоветоваться, а в офис я не успеваю. Ты бери такси и ровно через час будь около того ресторана, где я тебя креветками кормил… Исключительно деловая встреча. Посоветоваться по работе с «Дойче-банком»… До встречи.
Савенков с удовольствием потирал руки. Ему понравился разговор:
– Молодец, Сергей! Сделал все, что можно. Сейчас летите с Олегом в этот ресторан с креветками. Где это?
– Да это на Ленинском, это «Гавана». Я специально не называл точно. – Павленко сделал многозначительную паузу и гордо посмотрел на всех. – Учусь сыскному делу.
– Очень талантливый ученик, – торопливо похвалил его Савенков и приступил к инструктажу. – Олег, быстро переоденься: в ресторан едешь, а вид у тебя растрепанный, забулдыга какой-то… Игорь, за тобой Липкин! Давай по его адресу и в театр. С артистками покалякай, легенду сочини располагающую: друг, мол, паспорт у меня оставил, найти его не могу… А у нас с Варварой другие дела. Ну, до связи. И звонить в Беляево при первой возможности.
Глава 3
Панин в третий раз перечитал последнюю сводку по «Пауку». Уточнил время – звонок был полчаса назад. Он взглянул на Лобачева и, пытаясь быть спокойным, начал рассуждать:
– Ну, ничего страшного. Ставит себе человек новый телефон… Вспомнил о телефонисте и спросил Светлану… Кстати, у них что там, любовь была?
– Я свечку не держал и не расспрашивал.
Лобачев вытянулся в кресле и, разглядывая потолок, продолжил томным голосом:
– Но сам пойми. Геннадий жучки и ночью ставил. Благо, у них нет круглосуточной охраны. А у Светланы ключи от офиса… Он ее заранее окучивал – ласковые слова, ночные прогулки по бульвару рядом с офисом. А тут вдруг дождь. Гена использовал ситуацию. Ах, говорит, давайте переждем у вас. Ах, Светлана, а в соседнем кабинете диван помягче… Вот он и расставил жучки везде… Теперь их
– Давай пригласим Елизавету и все обсудим.
– Времени нет обсуждать, – решительно возразил Лобачев. – И не вмешивай жену в такие дела. Не женские пойдут разговоры… Если Геннадия найдут, молчать он не будет… Надо бы помочь ему, Володя, замолчать… Навсегда.
– Я не сторонник таких методов, но ты прав… Ты сам Ивану звони. Он, конечно, душегуб, но и такие нужны… Противно всё это! Я всегда говорил, что бизнес не для интеллигентных людей.
Через час Лобачев в усах и чужом мешковатом плаще вышел с Геннадием из узла связи…
Вообще-то телефонист по паспорту был Ефимом. Но Лобачев, как опытный конспиратор, при вербовке предложил парню псевдоним… И правильно! Даже если сейчас «Паук» найдет у себя жучки, даже если поймут, что их поставил телефонист, который крутил любовь со Светланой. И что?.. Будут на телефонном узле искать какого-то «Геннадия»… Нет, потом они найдут и Ефима, но на этом потеряют сутки. А сейчас время – деньги!.. И даже дороже денег…
Гена был доволен работой, возбужден и словоохотлив:
– Это вы здорово! Я вас с усами и не узнал. И сейчас вот – то ли вы, а вроде – нет.
– Как сработал?
– А не умею я плохо, – гордо произнес Геннадий. – Ставить сложнее было. А тут – откусил, в стороны развел, запутал все, что ни один черт не разберет. Жалко, четырнадцать точек снял.
– Никого не забыл?
– Обижаешь, начальник. Все по списку. Как ставил, так и снимал. Последовательно.
– Список у тебя? Давай.
– Берите. Зашифрованный он. Без меня никто не разберет. Конспирацию понимаем.
– Дома никаких записей нет?
– Да что я, враг себе, что ли… Не бойтесь. Работаю на совесть. За такую работу премия бы полагалась.
– Будет премия. Вечером позвоню, и встретимся. Большую премию получишь.
В десяти метрах за ними шел немолодой, сутулый человек. Залысины и сильные очки делали его похожим на инженера или бухгалтера. Но одет он был, как слесарь: в потертом рабочем халате, с большой сумкой, из которой торчал огромный разводной гаечный ключ.
Лобачев успел на «офицерское собрание». Он протиснулся к столу Панина, который готов был уже начать.
Девять человек с трудом разместились в маленьком кабинете. Панин говорил красиво, долго, восторженно. Он любил публичные выступления. Вначале о великих целях, о демократии, свободе, рыночной экономике. Потом о важности работы сотрудников, которые содействуют возрождению России, которые противодействуют злым планам по разоружению ее экономики.
«Наши враги, против которых мы с вами активно работаем, как колорадские жуки подтачивают молодые ростки будущей России. Великой России! И наша задача…»
Молодец Панин! Красиво говорит! Понятно, что это словоблудие, но красиво…
Лобачев вспомнил десятки выступлений Панина на партсобраниях, торжественных сборах 20 декабря или 9 мая. Очень похоже… Сейчас он ловко заменил десяток понятий и выражений. Нет слов о партии, коммунистах-чекистах, империалистических разведках… Появились: демократия, возрождение, рынок, наш президент. Та же тактика, та же логика, та же пустота. Через полчаса Панин перешел к более конкретным вопросам: