Пятый постулат
Шрифт:
— О Повелитель, — спохватился он, — прошу простить за то, что оскорбляю твой слух подобным вопросом, но… моя… хм…
— Она будет прислуживать тебе за столом, если тебе угодно, — улыбнулся тот.
И снова это странное расположение! К чему бы это? Весьямиэль задумался было, но его постоянно отвлекала то Оливьель, будто приклеившаяся к его локтю, то Повелитель, решивший непременно усадить его по правую руку от себя, для чего пришлось пересаживать половину гостей. Потом Весьямиэль увидел Машу, мимолетно поразился: до чего одежда меняет человека!
Тёмные
— Куда бусы-то свои дела?
Маша побагровела почему-то, но ответила:
— Так еще в лесу нитку порвала, рассыпались…
Весьямиэль хмыкнул, поняв, что она, скорее всего, избавилась от подарка предателя-кузнеца, а может, спрятала подальше, чтоб не вспоминать, и вернулся к беседе с эльфами.
Повелитель всё подливал и подливал ему вина, лёгкого, почти не кружащего голову, рассказывал о житье здесь, в Запретной долине, посматривал на Машу не без интереса (Весьямиэль полагал, что если Гадэль попытается познакомиться с нею поближе, его ждет интересный опыт!), и длилось так до самого заката.
— Женат ли ты, благородный Весьямиэль? — вопросил Повелитель.
— Не довелось, — ответил тот, и глаза брата с сестрой вспыхнули, как болотные гнилушки.
— Тогда, — вкрадчиво произнес Гадэль, — быть может, ты окажешь нам честь и возьмешь в жены мою сестру? Увы, здесь нет эльфов, равных нам — и тебе — по рождению, а она не может вечно оставаться одна! Взгляни, разве она не прекрасна?
Весьямиэль взглянул. По его мнению, тощая, иззелена-бледная эльфийка сильно проигрывала в сравнении хотя бы и с Машей, но говорить этого явно не следовало.
— Она прелестна, как распустившийся поутру цветок! — произнес он банальный комплимент, не уточняя, какой именно это цветок. — Но разве достоин я того, чтобы связать свою жизнь с её? И не будет ли это чересчур поспешным шагом, ведь мы знакомы так недавно!
— Для истинной любви не существует времени! — проворковала Оливьель. — Лишь я увидела тебя, благородный Весьямиэль, как поняла — ты моя судьба, нас соединило Великое Древо, нас, две маленькие его ветви, и нам предстоит объединить цветы наших жизней и дать плоды, чтобы не угас наш род!
— И я думаю так же, — подтвердил Повелитель, ласково улыбаясь. — Что размышлять, о благородный Весьямиэль? Моя сестра родовита, красива, умна и еще очень молода — ей нет и трёхсот лет!..
Весьямиэль кашлянул.
— Никогда бы не подумал! — сказал он сдавленно. — С виду не дашь и двухсот!
Оливьель слегка покраснела, точнее, позеленела.
"Вот, значит, что они задумали, — быстро соображал Весьямиэль. — Ясно, ее не за кого выдать замуж, если и впрямь
— Ты станешь моей правой рукой, — Гадэль всё подливал Весьямиэлю вино, а тот охотно пил, решив, что если надраться до скотского состояния, можно будет хотя бы не давать ответ сегодня, а там он что-нибудь придумает! — Мне нужен молодой помощник, и ты…
Вино наконец ударило в голову, всё плыло, кружилось, но язык Весьямиэль держал за зубами, в этом он был уверен. Жрецы Раш'яла умели молчать и не в таких обстоятельствах!..
Проснулся он от головной боли и жажды. Ну, не первый раз и не последний, с этим легко справиться… А вот вино эльфийское (из чего они его делают, интересно?) оказалось коварным: лилось водой, а в голову в итоге шибануло посильнее деревенской браги!
Чуть придя в себя и открыв глаза, Весьямиэль с недоумением уставился на то, что увидел прямо перед своим носом. А именно — женскую грудь. Вернее, эта часть тела заслуживала бы такого гордого наименования, если бы была немного попышнее. И тем не менее, это была именно женская грудь.
"Очень интересно! — Весьямиэль перевел взгляд выше. — Кого же это я затащил в койку по пьяни?"
Увидев, кого именно, он покрылся ледяным потом и перестал дышать. Рядом с ним сладко спала, посапывая, Оливьель.
"Всё ясно! Значит, я не дал согласия, они решили поступить иначе… — Весьямиэль двинул бы себе по физиономии, если бы не опасался разбудить эльфийку. — Я идиот! Я беспамятный идиот! Она дала мне кольцо — пусть моё, но всё же, а я его принял! Тем самым мы фактически обручились, я же читал про обычаи эльфов! Теперь… Теперь мы, надо думать, переспали, если я вчера еще был на что-то способен. Впрочем, ее магии вполне хватило бы на то, чтобы меня… хм… взбодрить. — Он прислушался к своим ощущениям, присмотрелся к постели. — Хотя нет. Непохоже, чтобы я с ней спал. Проверить-то некому, она тут одна на такое способна… ну, если даже кто еще может, все он равно скажет, что прикажет Повелитель! И что теперь? Скоро сюда ввалится ее братец с толпой челяди, и мне, как честному эльфу, ничего не останется, кроме как жениться. Просто постель — еще ладно, но кольцо, кольцо…"
Жениться на этом зеленокожем чучеле (а в раздетом виде Оливьель была ненамного краше, нежели в одетом), да еще и трехсот лет от роду, Весьямиэль не желал категорически. Кто знает, какие законы в этом мире! Вдруг брак будет действителен и за пределами Запретной долины? Нет уж, не надо таких шуток… Да и она скоро поймет: ее новоиспеченный муж — человек, и что тогда?
"Прежде всего, надо уйти отсюда, — взял себя в руки Весьямиэль. — Очень, очень тихо…"
Это ему удалось — он собрал в охапку свою одежду, стараясь ничего не забыть и не потерять по пути, и выскользнул за дверь, даже не потревожив спящую. Сориентировался: он был совсем рядом с той комнатой, куда поселили их с Машей. Ну конечно, Маша!..