Пятьсот лет спустя
Шрифт:
– И как долго ваше высочество придерживается такого мнения?
– Как долго, сир?
– Да. Я спрашиваю вас об этом, потому что до нас дошли слухи, будто вы пытались остановить уничтожение волков, пока не началось настоящее восстание крестьян, охватившее все ваши владения.
И снова Кааврену показалось, что Адрон пожал плечами, оставаясь абсолютно неподвижным.
– В ваших словах, сир, есть доля правды – я действительно предпочел полное истребление волков гибели крестьян, которые выращивают домашний скот.
– И вы называете
– Если ваше величество позволит, – спокойно продолжал Адрон, – я вижу большую разницу между уничтожением волков, с одной стороны, и нападением на мою персону и убийством вассалов – с другой.
Кааврен взглянул на Алиру и отметил про себя: «Ей еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем она научится скрывать свои эмоции; если бы ее мысли были поступками, мне бы пришлось арестовать Алиру за покушение на императора».
Следует сказать, что его величество вел себя ничуть не лучше, – его явно не устраивали ответы Адрона, и Орб не только испускал красноватое свечение, но и начал намного быстрее вращаться вокруг головы Тортаалика – император пребывал в крайнем возбуждении.
«Возможно, – подумал Кааврен, – мне прикажут арестовать Адрона. Ну, если приказ будет отдан, я незамедлительно его выполню. И об этом герцогу, хоть он и драконлорд, надо было вспомнить, прежде чем раздражать его величество».
Приказа такого, однако, не последовало, а вместо этого его величество выпалил:
– А что вы скажете, Истменсуотч, о донесениях, в которых говорится, якобы вы пробуете свои силы в древнем волшебстве, объявленном вне закона со времени основания Империи?
Обвинение будто бы застало Адрона врасплох, поскольку его брови приподнялись, глаза округлились. Впрочем, он быстро пришел в себя и ответил:
– Сир, всякий, кто хоть немного меня знает, заверил бы ваше величество, что подобные донесения лживы.
– В самом деле? – надменно переспросил император.
– Да, сир. Всем известно, что я никогда не был дилетантом.
Придворные ахнули; Орб потемнел еще сильнее, а его величество, обычно отличавшийся бледностью лица, покраснел, словно пытался соответствовать символу своей власти. Тортаалик вздрогнул и пробормотал:
– Аудиенция окончена. Оставьте нас.
– Да, сир. – Адрон поклонился, отступил назад и в сопровождении дочери вышел.
Кааврену вдруг захотелось зааплодировать, но он поборол столь нелепое желание и посмотрел на его величество – проверить, не собирается ли тот отдать приказ об аресте человека, вызвавшего у него приступ раздражения. Уголки рта императора дрожали от возбуждения, зубы были так крепко сжаты, что тиасе стало жаль своего сюзерена. Еще мгновение – и приказ об аресте прозвучал бы.
Однако его величество откинулся на спинку кресла и вздохнул. Его вздох был подхвачен собравшимися придворными, после чего все посмотрели вслед двум удаляющимся
Его величество между тем сделал знак Кааврену и поднялся. Подданные едва успели вскочить на ноги, как император в сопровождении своего капитана уже вышел из комнаты через Зеркальные двери.
– Господин Кааврен, – промолвил его величество, когда они пересекали широкий коридор.
– Да, сир, – отозвался тиаса, стараясь не отставать.
– Он не стал отрицать обвинение.
– Верно, сир.
– Более того, он практически похвалялся своим преступлением.
– И это верно, сир.
– В присутствии всего двора!
– Да, сир.
– Что ж, арестуйте его. Посмотрим, сможет ли он нам дать столь дерзкий ответ, когда над его головой окажется Орб. Занятия древним волшебством караются смертью.
– Да, сир.
Через несколько шагов они подошли к лестнице из отличного зеленого мрамора, ведущей в Седьмую комнату. Поднимаясь по ступенькам, император сказал:
– Так что?
– Да, сир?
– Мне кажется, я отдал вам приказ.
– Совершенно верно, сир.
– Ну, у вас есть еще какой-то вопрос?
– Сир, мне действительно нужно задать вопрос, если только ваше величество позволит.
Император остановился у двери в Седьмую комнату.
– Хорошо, – сказал он.
– Предполагаю, ваше величество, – проговорил Кааврен, – что вы знали правду до того, как начали расспрашивать герцога, – в противном случае, не затронули бы эту тему, не так ли?
– Ну?
– Сир, мне непонятно, почему Адрона не арестовали раньше.
– Почему? Он ведь наследник трона от Дома Дракона, и его арест ускорит… – Тортаалик не закончил предложения и нахмурился.
– Да, сир? – спросил Кааврен.
– Если он докажет свою невиновность, – снова начал император, – то его арест… – Он замолчал и погрузился в размышления.
– А если он виновен? – продолжал Кааврен.
Его величество сердито посмотрел на капитана, потом глубоко вздохнул:
– Если он виновен, то его арест приведет к волнениям представителей всех Домов и задержит принятие решений относительно выделения средств для казны Империи. – Тортаалик помрачнел еще сильнее. – Он ведет опасную игру, капитан.
– Сир, так что относительно его ареста?
– Я отменяю свой приказ. Временно.
– Да, сир.
Его величество внимательно посмотрел на Кааврена.
– Вас сильно изменили последние тридцать часов, – заметил он.
– Сир? – ответил Кааврен, придавая лицу удивленное выражение.
– Вчера у вас не хватило бы дерзости подвергать приказы императора сомнению.
Кааврен поклонился:
– Вчера, сир, это не входило в мои обязанности.
Его величество задумчиво кивнул, прислонился к дверям Седьмой комнаты и закрыл глаза, словно на него вдруг накатила волна страшной усталости.