Пятьсот лет спустя
Шрифт:
– Ты спрашивал обо мне, мой дорогой Дунаан? – проговорил кто-то невидимый из той же темной щели между домами, где только что прятался Дунаан.
Кааврен прищурился, пытаясь рассмотреть незнакомца, а Дунаан сказал:
– Я не знаю вас и не могу повернуть голову, чтобы посмотреть. Полагаю, что скоро я не смогу говорить, а потом и дышать.
– А ты проницателен, – заявил незнакомец.
– Значит, ты меня прикончил, – проговорил Дунаан.
– Совершенно верно.
– Как ты меня нашел?
– Я знал, что ты собираешься убить капитана, и нашел место, где ты обязательно должен
– Восхитительный план, можешь мне поверить. Но я никак не могу понять…
– Да?
– Кто ты такой и зачем это сделал? Признаюсь, твой голос кажется мне знакомым и…
– Ты спрашиваешь, кто я такой? И почему я решил тебя прикончить? Давай, твои мозги еще не парализовал яд. Подумай немного, и ты обязательно найдешь ответы на свои вопросы. Кого ты совсем недавно предал?
– Боги! Марио?
– И никто другой.
– Но тебя же арестовали.
– Складывается впечатление, что нет; тебе следовало убедиться в том, что твое задание выполнено.
– Но я слышал, что на его величество совершено покушение, и преступник арестован.
– Насчет этого мне ничего неизвестно, – заявил незнакомец, по-прежнему оставаясь в тени. – Но я здесь, перед тобой.
– Капитан, – сказал Дунаан, – вам следует стыдиться того, что такой опасный преступник разгуливает на свободе. Он намеревался убить его величество, а вы позволяете ему делать все, что он пожелает. Получается, что вы никудышный офицер.
– Может быть, – ответил Кааврен, – я и в самом деле никуда не годный офицер, а вы неумелый убийца. Однако подумайте вот о чем: его величество жив, я тоже. А вот вы…
– Тут с вами не поспоришь. Когда я думаю о возможности, которая мне представилась, и о том, что я ее упустил, я готов от ярости скрипеть зубами – только они меня больше не слушаются. Кажется, я начинаю невнятно говорить. Я задыхаюсь… не могу больше произнести ни слова! Я умираю, умираю.
– Ладно, – проговорил Кааврен.
– Ладно, – согласился с ним Марио.
Кааврен наклонился над телом Дунаана и обнаружил, что тот и в самом деле больше не дышит.
– Насколько я понял из вашего разговора, – обратился Кааврен к тени между домами, – вас зовут Марио и это на ваши поиски я потратил несколько часов кряду.
– Вы все правильно поняли. Но Дунаан что-то сказал про арест. Вы взяли под стражу невиновного человека?
– Вряд ли. Мы арестовали виновную женщину.
– Женщину? Послушайте, сэр, я только что спас вам жизнь. Прошу, объясните, что вы имеете в виду, хотя бы в знак благодарности.
– Согласен, это будет только справедливо, – заметил Кааврен.
– Итак?
– Сегодня я арестовал леди Алиру, которая по причинам, мне непонятным, помогла вам бежать из дворца, в то время как я и мои гвардейцы вас искали.
– Вы арестовали Алиру?
– Да, я имел такую честь.
– Дорогой капитан, несколько минут назад я спас вам жизнь, однако теперь я готов ее у вас отнять.
– Мой клинок у меня в руке, убийца, я готов. Можете попытаться.
– О, моих попыток часто оказывается вполне достаточно, уж можете мне поверить, вы ведь не находитесь
– Как пожелаете, я готов.
– Отлично, только давайте сначала немного поговорим.
– Пожалуйста. Вы и в самом деле спасли мне жизнь, и, хотя мне очень хочется заняться вами вплотную, я не могу отказать вам в нескольких минутах беседы.
– В таком случае скажите мне вот что: какие обвинения предъявлены леди Алире?
– Государственная измена.
– А улики?
– Неоспоримые. В особенности если учесть, что она ничего не отрицает. Она заявляет, что ненавидит его величество, и утверждает, что каждый, кто намерен лишить его жизни, может рассчитывать на ее благорасположение.
– Она ничего не отрицает?
– Ни в малейшей степени.
– А суд состоится?
– Пустая формальность, если только она не передумает и не начнет отрицать свою причастность к преступлению; однако и в этом случае нет никакого сомнения в том, что его величество, которому, уверяю вас, покушение на его жизнь не доставило никакого удовольствия, объявит ее виновной.
– И что будет дальше?
– Леди Алиру казнят.
– Казнят?!
– Да.
– Как?
– Ее отведут на Звезду Смерти, а там каждая из ее конечностей будет по очереди отрублена ударом топора. Возможно, его величество проявит доброту и прикажет палачу начать с головы, но может быть, и нет.
– Я понял. Скажите, капитан, если я вас сейчас отпущу, вы станете меня преследовать? Должен признаться, что я намерен оставить вас в живых. Среди прочего, еще и потому, что мне не хотелось бы доставить радость тени Дунаана и доделать то, что он не успел. А она явно будет счастлива услышать о том, что вы убиты. С другой стороны, мне нельзя сейчас попадать в тюрьму – у меня есть срочные дела, которые не терпят отлагательства.
– Вы спасли мне жизнь, – пожав плечами, ответил Кааврен. – Если вы сделали это по каким-то только вам ведомым причинам, мне все равно. Вот что: я не стану вас преследовать. А завтра мне предстоит трудный день, и мне будет некогда отвлекаться на посторонние предметы. Но начиная с послезавтрашнего дня я приложу все силы, чтобы вас выследить.
– Согласен. Может быть, мы еще увидимся, капитан.
– Может быть, убийца.
– А пока, до свидания, Кааврен.
– До свидания, Марио. Когда мы встретимся в следующий раз – один из нас умрет.
Кааврен ничего не слышал, но понял, что Марио растворился в ночных тенях. Он наклонился, чтобы посмотреть на тело в тусклом свете, который лился из домов на противоположной стороне улицы. Тиаса не спеша изучал тело убийцы, хотя, стоя в полном одиночестве на пустой темной улице, где на него только что было совершено нападение, он чувствовал легкое беспокойство. Однако Кааврен заставил себя закончить обследование (мы не станем сообщать читателю о его результатах, поскольку они не играют серьезной роли в нашем повествовании) и преодолел последние сто метров, оставшиеся до дома, где зажег свет, налил себе стаканчик вина и устроился на диване. Лицо Кааврена засияло радостной улыбкой, когда он увидел вошедшую в комнату Даро.