Пятое измерение

Проталин Валентин

Я никого не собираюсь пугать. ...Мы закрыли Западную Европу от татарского ига, мы совершили "победоносную" революцию и на себе (для себя, но более, может быть, для других) проверили возможность построения земного рая. Несовершенными хотели войти в совершенное.

Что третье? Троицу любят.

И последнее. Ничего нельзя повторить. Нас не вернуть ни в состояние российской патриархальности, ни в ложе национальной соборности. Нам не пройти пройденного Западной Европой. Уже было. И она, Западная Европа, тоже опробовала нечто, насущное для мирового опыта. В том числе и для нас. Всякий исторический процесс еще и индивидуален. И, может быть, основная-то

наша задача начала нового тысячелетия и есть гуманитаризация среды обитания человека. А там, глядишь, и за нами, страдальцами, пойдут. На ином для себя этапе. И по-своему.

Предназначение-то у всех людей общее.

20 августа 1998 г.

ГЛАВНОЕ О ГЛАВНОМ

К ЧЕМУ И ПРИЗЫВАЕМ...

...О духовном уровне политического сознания я

уже и не мечтаю.

О политической культуре не может быть и

речи, а есть ли политическая грамотность.

В.П. Зинченко, академик РАН

В 60-е годы (точнее - уж и не помню) меня преследовала одна благородная идея: отчего бы не организовать гуманитарное сообщество (сейчас сказали бы движение) людей, осознанно выбирающих для себя безупречно нравственный образ мыслей и действий. Не орден затворников, нет. Напротив, подобное поведение мыслилось подчеркнуто публичным, декларированным даже. Вот, мол, вам, глядите...

Этакий отголосок хрущевской оттепели. Побуждение наглядно вразумлять несовершенное социалистическое государство. Да и общество тоже. Подтолкнуть их к выздоровлению, к гуманным преобразованиям, к раскрепощению личного и личности. И не заговорщическое какое-нибудь побуждение, а вполне открытый поиск инструмента воздействия...

Первый, кому я поведал об этом , был близкий мне человек, в том числе и в гуманитарно-газетных наших занятиях, к которым он относился тоже всерьез. Как и вполне основательно воспринимал самого себя и свое участие в культурной деятельности.

Однажды за столом, то ли сервированным чем-то горячительным (а, может, и просто так сидели), этот мой старый товарищ заявил:

– Ребята, я буду министром культуры.

– А меня возьмешь с собой?
– спросил третий, тоже близкий нам тогда товарищ.

– Нет, - был ответ спустя минуту.

Так вот, однажды я изложил ему как заветную свою идею создания общества, или организации, или союза людей, сознательно всякий раз ставящих себя в духовные рамки, в границы нравственного, и дающих в этом некий публичный зарок.

– Такого мне не поднять, - ответил он, опять задумавшись и, пожалуй, не без растерянности.
– Даже я не гожусь для этого.

И улыбнулся...

Прошли годы, не одно десятилетие. Растворилась в прошлом, рассеявшись на глазах, столь крепкая, казалось, пирамида социалистического государства, которое следовало усовершенствовать. Личное и личности, по крайней мере, были отпущены на волю. Мой старый товарищ успел побывать в министрах культуры. И даже при перетрясках в правительстве удерживался на своем новом месте.

Процесс пошел, но не в сторону нравственного очищения. Наоборот, неявная болезнь обнажилась, повылезла из всех углов. Повылезла, поскольку ей нечего стало опасаться идеологических неотложек и шумных карет политической скорой помощи, сновавших прежде повсюду.

Что до благородных идей самосовершенствования и общественного совершенствования, то с ними стало еще неуютней. Как и нравственные наши недуги, они тоже запросились наружу. Даже раньше, чем явления общественно-болезненные, поскольку первые порывы перестройки воспламеняли

души, звали на трибуны, побуждали проговаривать то, что накопилось внутри. Все это несколько напоминало первые послевоенные годы, когда поколение, входящее во взрослую жизнь, ощутило, что вот теперь, с наступлением мира, после всего пережитого и преодоленного придут Новые времена согласия и духовной полноты. Эти ожидания, эта вера сформировала возрастную плеяду наших шестидесятников.

Не берусь судить, кто выйдет в обозримом будущем на российскую историческую арену как интеллектуально-нравственный ответ на перестроечные коллизии и прогромыхавшие за ними по пятам нелепые годы. (Скажу лишь, здесь я все-таки не оставлен оптимизмом). Что-то и кто-то да будет.

– Двухтысячники, - определила недавно одна дама, тоже немало размышляющая о путях гуманитарного развития и о тех, кому, может быть, придется вскоре проявиться как поколению обновления.

Теперь же, в настоящий момент, у подмостков общественных деяний столпились не столько люди, сколько то, что я несколько по-домашнему обозначил выше благородными идеями. Определяясь более точно, можно сказать проблемы нравственной идеологии. И не оттого, что нет или мало конкретных носителей благородных идей, напротив - подобные идеи уже владеют умами, побуждениями, стремлениями куда большего количества наших сограждан, чем это представляется нам посреди обступивших нас тягот и неопределенностей.

Нравственные, духовные проблемы и надежды поправить тут хоть что-то буквально рвутся наружу. И не только в пространства, освободившиеся от тоталитарной идеологии. Теоретическое настойчиво запросилось в практику, подыскивает себе конкретную работу. Дерзает материализоваться, если хотите. Видимо, поэтому, несмотря на тьму абсурдов текущей жизни, не очень удивляешься, а наоборот, как-то особенно останавливаешь нынче свое внимание, чувствуешь в себе отклик, сталкиваясь с предложениями о создании той или иной общественной гуманитарного смысла структуры или движения, берущих на себя те или иные организационные функции, чтобы отстаивать приоритетность именно культуры и духовного и в отношениях людей, и в государственном строительстве. А главное, выражающих готовность и волю к конкретному действию в таком направлении.

Так, профессор философии Новосибирского государственного университета Николай Розов предлагает создать Совет попечителей будущих поколений. "Первым из них, - пишет он в статье "Национальная идея и императив разума", - должен стать специальный Совет Попечителей будущих поколений, избираемый общественностью на основе бесспорных гражданских заслуг, преданности долговременным интересам Отечества, неподкупности, соответствующей профессиональной квалификации. Первыми приходят на ум писатель А. Солженицын и академик Н. Моисеев".

Писатель Фазиль Искандер тоже ратовал за создание Попечительского совета мудрецов (лучшего названия, по его словам, он пока еще не нашел) как некоего института духовного управления страной.

"Нравственное движение" - еще один организационный призыв, прозвучавший на страницах печати.

"Правительство - комитет культуры". Этот проект, нацеленный в будущее, декларировался уже автором настоящих строк.

А вот кандидат экономических наук И.П.Цапенко и доктор психологических наук А.В.Юревич со страниц академического журнала "Вопросы философии" призывают ученых создать собственную идеологическую структуру, в перспективе способную преобразоваться в политическую партию.