Пятно
Шрифт:
—Это что?
—Общеукрепляющее.
Я проглотил переданную федералом горошину и подхватил автомат.
—Пошли.
—Открываю. — Опер повернул какой-то рычаг, потом поднапрягся и одним движением сдвинул люк в сторону.
Не знаю, кто удивился неожиданной встрече больше: мы или с рычанием рвавшая мертвого негра стая собак. Наверное, все же одичавшие барбосы. Ума дать деру от дармовой кормежки им не хватило, и я поспешил открыть огонь.
Приклад будто прирос к плечу, ствол автомата в этот раз из стороны
—Неплохо, — одобрительно похлопал меня по спине Кузнецов. — Думаю, в любой живодерне тебя с руками оторвут.
—Иди ты! — Стараясь не смотреть в сторону истерзанного тела, я выпрыгнул из люка и поспешил отойти в сторону. — Нельзя было оттащить его отсюда, что ли?
—А зачем? — удивился опер.
—Да, действительно — зачем? — вздохнул я и покрутил правым плечом.
—Сильная отдача?
—Нет. То ли бронежилет смягчил, то ли приклад с какой-то амортизационной начинкой.
—Нам куда теперь?
—Дай подумать.
Я оглядел окрестности и задумался. Светать только начинало, и затянувшая небо серая пелена казалась наброшенным на город ватным одеялом, а соседние дома пока еще терялись в полумраке. И все же терять время не стоило. Солнце скоро встанет, да и чем раньше уберемся отсюда, тем лучше. Мало ли кто еще пожалует.
—А это что такое? — ткнул меня в бок Кузнецов и указал на возвышавшуюся над серыми силуэтами домов словно подсвеченную мощными фонарями высотку, верхняя треть которой по наклону вполне могла поспорить со знаменитой Пизанской башней.
—Не пихайся ты! — прошипел я и зашагал к перекрестку. — Ну, наклонилось здание, и что?
—Меня не наклон интересует, — фыркнул опер. — Почему оно будто оплавленное все? И почему светится? Что с ним такое случилось?
—А никто не знает. — Облицованная синими фасадными панелями высотка и в самом деле весьма напоминала заплывшую воском свечу, но местные на такие причуды внимания давно уже не обращали. Не падает — и хорошо. — Никто не видел. А те, кто видел, ничего никому уже не расскажут.
—Странно…
—Не отвлекай! Я тут думать, между прочим, пытаюсь!
—Ну и что ты надумал? — не упустил Кузнецов возможность меня поторопить.
—Сейчас срежем через сквер, а там по Елькина совсем ничего останется.
—Сквер? — удивился опер. — Какой сквер?
—Да вон тот, — указал я на участок спекшейся земли метрах в ста от нас. — Это сквер. Бывший.
—Понятно, — с заметным облегчением усмехнулся федерал. — А то я уж бояться начал, что тебе слишком сильно вчера по голове настучали.
—Слишком сильно — это сто процентов. Но не настолько, чтобы умом тронуться, можешь не волноваться. — Я прикоснулся к почти спавшей опухоли под правым глазом и, натянув перчатки, пробормотал себе под нос: — «Тело в синяках, все дрожит от холода…»
—Чего?
—Холодно,
—Есть такое дело, — поежился опер. — Днем, думаю, теплее будет.
—Ладно, двинули…
—С Богом!
—Вот уж не думал, что ты верующий, — удивился я.
—Почему? — Кузнецов остановился на обочине и уставился себе под ноги, изучая дорожное полотно. — Как это должно проявляться, по-твоему?
—Смутили кое-какие моменты, честно говоря.
—Работа есть работа.
—Это понятно.
Я уже собрался перебежать через дорогу, но вцепившийся в руку федерал рванул меня обратно.
—Ты чего? — возмутился я.
—На асфальт обрати внимание, — посоветовал опер.
—А что с ним не так? Вроде порядок.
—Слишком чистый. Везде листва и пыль, а тут будто влажную уборку каждый день проводят.
—О, блин! — Я завертел головой по сторонам, приметил валявшийся неподалеку обрезок трубы и зашвырнул его на проезжую часть. Тот упал почти без стука и моментально погрузился в асфальт едва ли не наполовину. — Придется обходить.
—Придется, — вздохнул Кузнецов.
—Да не проблема. Ты скажи, как на эту ерунду вообще внимание обратил?
—Это, по-твоему, тоже ерунда? — Опер указал на сорванную взрывом башню танка с заметно изогнутым стволом пушки.
—А с ней-то что не так?
—Ты ее видишь?
—Вижу.
—А танк?
—Танк?
И в самом деле — боевой машины поблизости не наблюдалось. Если только…
Я пригляделся и присвистнул от удивления: на той стороне перекрестка из асфальта торчали борта почти полностью ушедшего под землю танка.
—Вот блин!
—Вот тебе и блин!
—Да ладно, вон уже опять пыль и мусор. Там перейдем.
—А что это могло быть?
—Без понятия.
—Вот это меня и беспокоит, — признался федерал. — Ничего-то ты толком не знаешь. Могли вляпаться.
—Ну, стопроцентной гарантии тебе никто бы не дал.
—Давай дальше внимательней.
—Лады.
Я в последний раз пробежался взглядом по домам на той стороне перекрестка, не заметил ничего подозрительного и рванул через дорогу. Не останавливаясь, проскочил выжженный сквер и, прислонившись к стене здания районного суда, попытался успокоить сбившееся дыхание. В голове шумело, ребра при каждом вздохе обжигала острая боль. Совсем плохой стал…
—Сдулся? — остановился рядом ничуть не запыхавшийся опер и настороженно задрал голову. Но правое крыло здания от бомбежек не пострадало, и опасаться падения на голову обломков не приходилось. Если только что-нибудь специально скинут, но проще в спину пальнуть, чем такой фигней маяться.
—Мог бы меня вчера и раньше вытащить…
—Ой, не начинай только! Успей негры открыть огонь, и отбитые ребра показались бы тебе сущей ерундой. — Кузнецов выщелкнул из блистера какую-то таблетку и протянул мне: — Держи.