Пятнадцать

Ремез Анна Александровна

Среди ночи она проснулась. Хотелось пить. Было тихо, только за дверью что-то странно шуршало. Полина слезла с кровати, на цыпочках вышла в кухню. Шорох доносился справа, из коридора. Полина присела на корточки и осторожно выглянула из-за угла. На полу, кряхтя и сопя, билась неясная масса. Когда глаза привыкли к темноте, Полина разглядела троих — девушка, хихикая, лежала на животе, лицом в пол, на ней туда-сюда дергался парень, еще один сидел в углу, скрючившись.

— Костян, давай быстрее, я тоже хочу, — услышала Полина шепот. Это был Вася.

Полина не поверила своим

ушам. Она уставилась в темноту в надежде, что Вася оговорился.

— Да заткнись ты! — раздалось в ответ.

Девушка вдруг перестала смеяться, было слышно, как её ногти скребут пол. Пару раз она, видимо, пыталась сопротивляться: Костя рявкал что-то нечленораздельное. Полина сидела, зажав рот руками, по её лицу текли слезы. Потом тихонько отползла в комнату. Она слушала хриплые стоны Костяна, вперемешку с матом, они били по нервам, словно разряды тока. Надо было что-то сделать, но Полина словно оцепенела. На каждый звук она стискивала зубы и все сильнее упиралась лбом в дверь. Когда всё закончилось, девушка в коридоре стала всхлипывать, и по этим звукам Полина узнала Люду.

Заскрипели лестничные ступеньки, потом всё стихло.

Полина вспомнила вдруг, как поправляла маленькому Косте одеяло. Почему, ну почему он превратился из бабочки в гусеницу?

Она долго сидела на полу, глядя на Веронику Кастро. Усмешка у той была нехорошая, как будто она знала, что видела Полина в коридоре, и зачем это было ей показано. Все придумала себе — хорошее лето, приключения, ах ты, дура! И ничего не сделала, не помогла Люде. А надо ли было? Ты не знаешь, потому что вообще не знаешь ничего о том, как устроены люди. Может быть, у тебя каменное сердце? Или ты просто трусиха? Как ты будешь жить дальше, если всё, и хорошее, и ужасное проходит мимо тебя?

* * *

Едва за окном посветлело, Полина оделась и вышла на крыльцо в полной готовности бежать отсюда, и как можно скорее. Она была уверена, что все участники вечеринки ещё видят свои весёлые сны, и потому вздрогнула, напоровшись на чью-то спину.

И сразу узнала героя своих местных грёз.

— Доброе утро, — сказал Вован, протягивая ей сигарету. Потом, вспомнив, что перед ним — чудо праведности, опустил руку и стряхнул пепел на коврик, в незапамятные времена служивший кому-то полотенцем.

— Мне срочно надо домой, — сказала Полина.

— Первый автобус в восемь тридцать.

Полина пошла на кухню, посмотрела на сову с циферблатом в джеревянном пузе, и поняла, что ждать ещё час. Тем временем, наверное, проснуться остальные, выползут сюда, начнут свои душные разговоры.

Видеть сейчас Костю она просто не могла. Полине казалось, что её стошнит, как только она взглянет в его прозрачные глаза.

— Как до остановки дойти? — спросила она.

Вован поднялся, бросил на землю бычок. Полина заметила, что земля вокруг крыльца усеяна окурками, хотя возле ступенек стояло треснутое помойное ведро.

— Пошли, провожу.

Ещё вчера Полина постаралась бы воспользоваться этой выгодной ситуацией, чтобы произвести на Вована впечатление. Но за ночь всё романтическое, вдохновляющее, —

из «Грёз любви», — поистёрлось, уступив место унынию и раздражению. Полина пошла, даже не оглянувшись. Вован обогнал её, подошёл к забору и стал возиться со шпингалетом на калитке.

— Заедает… — сказал он, — смазать надо.

Полина молчала. Она не поблагодарила Вована, когда ржавый страж, скрипнув, выпустил её на свободу. Ей казалось, что произошедшее минувшей ночью в равной степени пятнает всех. И Вована в том числе. Кто знает, чем он вчера занимался с Мариной?

— Чего смурная такая? — неожиданно участливым тоном спросил подлый Вован.

«Почему бы тебе просто не идти рядом, молча», — подумала Полина. Она пожала плечами, стараясь не глядеть в его красивое лицо. Лицо восточного принца.

— Не понравилось у нас, да? Тут, конечно, не то, что в Питере…

— При чём тут Питер? — огрызнулась Полина. — Мне бы тут не понравилось, даже будь я из… из Большой Задницы Вечности.

Вован прыснул со смеху.

— Я тебя понимаю. Мне сюда после Москвы вообще возвращаться не хотелось. Тошно, прямо хоть на рельсы ложись. Надо как-нибудь в Питер к вам съездить. У вас там ночи белые. Красиво.

Полина усмехнулась.

— Ты будешь смотреть на ночи белые? Очень сомневаюсь, — сказала она, чувствуя острую необходимость наговорить Вовану всяких гадостей. Злость прорывалась наружу, заставляя сердце биться быстро-быстро.

— Не понял, это наезд? — удивился Вован и даже остановился.

Полина, продолжая идти, бросила через плечо:

— Тебе ж крутиться надо, туда-сюда. Дела всякие делать. Бабло зашибать. Траву продавать.

— Эээ… ты чё это? — вскрикнул Вован.

Полина вдруг испугалась. Обвиняет, между прочим, человека в преступлении, бездоказательно, даже толком его не зная. Может, всё не так? Да нет, всё так. Просто для Вована, для Кости, Васи и прочих, такая жизнь, такие занятия — это нормально.

Она ускорила шаг, втянув голову в плечи. Через мгновение Вован её догнал и схватил за плечо. Пришлось остановиться. Полина моментально покраснела. «Ну давай, обругай меня матом, обзови, как вы все умеете», — зло думала она, сжимая кулаки в карманах куртки.

Но Вован стоял, молча, и не убирал руку. А потом легонько подтянул её к себе.

— Ты вообще какая-то другая, — вдруг еле слышно прошептал он. — Вы там, в Питере, все такие?

Казалось, что покраснеть больше уже невозможно, однако Полине это удалось. «Вот сейчас он попробует меня поцеловать» — подумала она, и почувствовала, что её злость быстро-быстро отступает, роняя копья и щиты.

Но предчувствие её обмануло. Вован отпустил Полину, и она сразу двинулась дальше, уверенная, что он повернёт назад.

— Ты не туда идёшь! — послышался его насмешливый голос.

Полина остановилась.

— Конечно, если тебе охота в сельпо, то продолжай в том же духе.

— Сам ты сельпо, — пробубнила под нос Полина, — ну так куда?

— Поворачивай.

Он догнал её.

— Пропадёшь ведь, столичная девочка, в степях Казахстана.

— Да не беспокойся. Тебя, небось, Марина уже ищет.