Шрифт:
Глава 1
Часть 1. Первые пять поцелуев
«Я сижу за небольшим сосновым столом лицом на север, где сквозь огромное окно номера отеля виднеется лилово-оранжевый закат над океаном.
Ещё мне видно кучку людей, которые пытаются поймать волну на доске, но пока у них это не очень получается. С другой стороны прогуливается пожилая парочка. Я так думаю, что они пожилые — мне отсюда не видно, слишком далеко, — но так неспешно и близко друг к другу обычно ходят лишь те, кто давно
Я люблю наблюдать за людьми. Люблю общаться и убеждаться в очередной раз, какими витиеватыми узорами сплетается узор судьбы.
Здесь я могла наблюдать за другими сколько угодно — из окна номера, сидя на пляже или на террасе в кафе. Да ещё и пытаться вникнуть в чужую речь, чужой язык, который за время пребывания здесь я, кажется, начала понимать гораздо лучше.
Даже не верится, что до отлёта из этого райского места осталось всего три часа. Через три часа всё, что мне останется — это вид аэропорта через крохотное окошко иллюминатора, сотни фотографий в телефоне и горстка воспоминаний о том, что было и больше не повторится. Даже если мы вернёмся сюда снова. Здесь будут другие люди, другая погода, не будет за стенкой милейших испанцев — родителей и их дочки Лолы, моей ровесницы.
Не люблю ностальгию, но зачем-то завела этот дневник. Наверное, от скуки. Вряд ли я буду перечитывать эти странички. Но уж если и начинать вести записи, то здесь, на Канарах.
Это место, где я смогла потренировать свои скудные знания испанского языка, увидеть сотни новых лиц, окунуться в океан, полюбоваться природой — она настолько гармонична, что не хочется отводить взгляд. Чистый воздух, комфортная температура воздуха. И сразу же вспоминается Москва, где сейчас, по прогнозам, серость, ветер и лишь пятнадцать градусов тепла — осень, одним словом».
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, мама напомнила, что пора собираться в аэропорт. Первая запись в дневнике так и осталась недописанной. Я просто захлопнула блокнот и убрала его в чемодан, который был уже практически собран.
Ещё раз подошла к панорамному окну и прислонилось лбом к стеклу.
Сказать, что мне не хочется уезжать — не сказать ничего.
Две недели счастья пролетели незаметно. И я совсем не успела соскучиться по прежней жизни: по Москве, приятелям, занятиям в ВУЗе.
Стук повторился через пару минут:
— Вера, ты готова?
Вместо ответа я широко распахнула дверь и выкатила чемодан. Его тут же подхватил служащий отеля.
Мама смахнула со своего плеча волосы, поправила и без того элегантную блузу. Даже на отдыхе она не позволяет себе расслабиться и «запустить» внешний вид. Мне иногда кажется, что она даже спит с макияжем и причёской на случай, если её вдруг вызовут по какому-нибудь важному вопросу.
— Пойдём. Валера! — обернулась она, поторапливая отца.
Он плёлся сзади и разговаривал по телефону. Махнул рукой: идите.
— Представляю, сейчас в Москве холодно, сыро. Да ещё и время на три часа вперёд, — недовольно фыркнула мама.
Я почти не слышала её, расстроенная тем, что жизнь снова возвращается на круги своя. Когда мы приедем, в Москве будет утро. Завтра суббота, потом воскресенье, а с понедельника снова на пары.
Не то чтобы я не любила учиться —
Добраться до аэропорта удалось практически без пробок, рейс отправился вовремя. Перелёт сложный — 10 часов с пересадкой в Мадриде. И лишь когда мы вторично оторвались от земли в столице Испании, я смогла задремать.
Летала я с детства — наверное, лет с трёх. Раз в год регулярно мы отдыхали на море или у океана, а если удавалось, выбирались с мамой в течение года ещё и в Европу. Не сказать, что мы с ней отлично ладим и лучшей компании друг для друга представить не можем. Мы просто друг к другу не лезем. Сперва идёт шопинг — негласное правило, установленное родительницей, потом — экскурсии.
Я привыкла. Я знаю, чего ожидать от своей семьи, от своей жизни и, в какой-то степени, от своего будущего, к которому родители, несомненно, намерены приложить руку. Уж, как минимум, подбирая мне «достойную пару».
На отдыхе я хорошо выспалась, поэтому подремать в самолёте удалось лишь пару часов, а после я, как могла, развлекалась — читала, смотрела фильм или слушала музыку, бездумно устремив взгляд в окно иллюминатора.
Едва мы ступили на землю и погрузили багаж в поданное водителем авто, отец опять схватился за телефон. И это несмотря на раннее утро.
Папа вечно по уши погружен в свои бесчисленные планёрки, доставки. Только об этом и думает. Только об этом и говорит. Ничего кроме не видит и не слышит.
Мама работает при нём же — числится кем-то вроде бухгалтера, но это работа для души. Захотела — пришла, захотела — ушла. Она больше наводит шороху у отца на работе, когда вдруг решает пересмотреть все бумаги, изучить финансовые документы. Мы с ней живём в иерархии. Подругами нас точно не назовёшь. Скорее, мы из тех, кто живёт рядом лишь потому, что связан семейными узами. Это жестоко, скажете вы, так говорить о родной матери. Нет, я уверена, она меня любит. Как-то по-своему. Потому что характер у неё жёсткий, совсем не женский. Сочувствия даже к самым близким она напрочь лишена. И я не знала, что бывают какие-то другие отношения в семье, пока не стала общаться со своими подругами и бывать у них дома. Вот там у меня и открылись глаза. Вот там я увидела другую жизнь. Другое богатство. Но, видимо, в жизни всё устроено как в сказке «Дудочка и кувшинчик» (или в сказке как в жизни) — либо одно даётся, либо другое. Либо деньги, либо хорошие отношения внутри семьи. Подруги завидовали моим финансовым возможностям, а я — их семейным традициям и совместному досугу с родителями, которого начисто была лишена с детства.
Я не выбирала то, что имею, но и не жалуюсь. Проблем с деньгами у нас и правда никогда не было. Наверное, потому, что отец на девяносто девять процентов принадлежит своей фирме и лишь на один процент — иногда, раз в год за границей — своей семье.
Но друг в семье у меня всё-таки есть — кошка Шанель — серая шотландская красотка, по которой я очень соскучилась! И первое, что сделала, переступив порог квартиры — конечно же, бросилась её обнимать.
Потом перекусила — в холодильнике благодаря помощнице по хозяйству Лиде еда была всегда, а после взялась за литературу по журналистике. Но успела прочитать лишь два абзаца как зазвонил телефон.