Пятерка по рисованию
Шрифт:
В это время телефон замолчал. Григорий Михайлович посмотрел на него и увидел, что экран чёрный. Разрядился. Видимо, в салоне его подзарядили совсем немного, для проверки. Он быстро поставил его на зарядку. Разговор не выходил из головы. «А ведь я знаю Елену Малышеву, видел по телевизору, – вспомнил он. – Но какой заём я мог оформить у неё? В Москве, что ли?!» И тут он вспомнил, что телефонные жулики иногда представляются полицией, органами следствия. Он широко вздохнул и улыбнулся. Неужели развод? Да, точно развод. «Какой заём? Какая Малышева? Вот дурак, чуть не купился. Ну подождите, черти!»
И он быстро включил
– Вы почему бросаете трубку, наш разговор записывается! – молодой женский голос шёл в атаку.
– Телефон разрядился. О чём вы спрашивали?
– Вы знаете Елену Малышеву?
– А кто её не знает?! И сколько я у неё занял?
– Пять миллионов. Вы что, не помните? – игра продолжалась. При упоминании пяти миллионов Григорий Михайлович успокоился полностью.
Он даже обрадовался.
– Всего пять? Да у неё я бы пятнадцать взял, – выпалил он горячо. Правда, немного испугался на секунду своей несдержанности насчёт пятнадцати и добавил: – А вы знаете моего друга Витю Быка? Так вот, когда его такой же следователь, как вы, развёл, он нашёл её и отрезал язык…
Телефон замолк. Теперь, похоже, зарядка закончилась на той стороне… Хозяин квартиры быстро ходил по комнате и говорил сам с собой: «Вот идиоты, разводят людей, сколько судеб сломали! А что, если бы и правда языки отрезали, – поуменынилось бы тварей! Как я её отделал, поделом. Хотя, наверное, переживает сейчас… Ладно, что сделано, уже не вернёшь. Может, и задумается на досуге…»
Он успокоился минут через тридцать и снова стал уплетать вредную колбасу. Съев три бутерброда и выпив кружку кофе, вернулся в спальню и начал считать деньги в пачках. Купюры приятно шелестели, часто с трудом отделялись друг от друга, поэтому приходилось пересчитывать. На пятой пачке ему надоело – везде было по сто штук. Он взял из каждой пачки по одной купюре для проверки и решил в двух разных банках открыть карты и класть на них деньги понемногу. Разложил купюры по карманам и вышел на улицу. Шёл снег. Опять встретил Сашку.
– Что, опять размяться вышел? Принести лопату?
– Нет, Саша, есть более важные дела. А тебе начальник выдал премию к Новому году?
– Не хочет, черт, я сейчас только спрашивал…
Григорий замешкался, стал шарить по карманам, наконец, достал тысячу рублей и протянул дворнику:
– Держи, я выдаю тебе премию.
– Ты что, Михалыч, от тебя не возьму.
– Да бери, не обеднею…
– Ну, спасибо! – Сашка положил деньги в карман, закурил и сказал:
– А вот если бы начальник ещё дал, то было бы две…
– Нет, все равно тысяча была бы: если бы он дал, я бы не дал, – разочаровал Григорий дворника.
– Да, – согласился тот. – Как ни крути, а миллион не скопить.
– А вот представь: у тебя не тысяча рублей, а миллион в кармане. Что бы ты купил? Куда потратил бы?
– Ну, если сидеть думать или жинке сказать, то эти деньги уплывут ей мигом. А если для себя, то взял бы отгул и ушёл в загул на недельку. Начальника бы послал куда подальше… Но половину жене бы отдал, а то после загула могут некоторое время не брать на работу. Да, ещё сыну бы комп купил. А остальное – для отдыха души… Пусть она передохнёт от проблем, повеселится всласть…
– Ты как герой Шукшина из «Красной калины»: о душе печешься, – Григорий улыбнулся, а сам подумал: «Саше
Пока суета одна… Он сходил в «Альфа-Банк» и «Уралсиб», оформил карты, внес по десять тысяч рублей на каждую и зашёл в дорогой магазин «Лента». Ходил по магазину долго, внимательно читал, изучал цены и продукты. Цены кусались, но он был богат, на картах – деньги целой пенсии, и он мог позволить себе потратить все. Но привычка давала знать. Он то клал товар в свою сетку, ещё социалистического производства, то вытаскивал обратно, желания боролись с привычкой экономить, считать копейки. Наконец он оставил банку икры, пакет кофе, багет и свинину охлажденную.
Пошёл к кассе расплачиваться за желания и вдруг услышал истошный крик женщины. Обернулся назад, а там – огонь, бегущие люди. Покупатели столпились у касс, мешали тележки, брошенные повсюду. Проходы открыли, и люди стали выходить без товара. Григорий Михайлович хотел выложить набранное в сетку, но его буквально вытолкнули в холл перед дверями, а потом и на улицу. Так и вылетел из «Ленты» с товаром. Он постоял немного на стоянке для автомобилей, хотел отнести продукты обратно, но людей стали просить освободить площадь, уже прибывали пожарные машины, и он отправился домой.
Подарки судьбы продолжались…
На улице шёл пушистый снег, он сыпался, как из рога изобилия, на шапку и куртку, застилал асфальт белой скатертью, словно перед встречей гостей за большим столом.
Григорий Михайлович шёл и вспоминал, что жена за год до смерти просила его купить небольшую дачу – очень ей хотелось на земле поковыряться. У него было 50 тысяч рублей, которых хватало на дачу, но он тогда отговорил её, а деньги истратил на рыболовные снасти, купив дорогой японский спиннинг, тёплый костюм и вобл еры иностранные. Он часто об этом вспоминал, особенно когда смотрел на это снаряжение, лежащее на балконе. И ему становилось не по себе…
Вот и сейчас он сожалел о сделанном. Во дворе дома его встретил Сашка, который уже орудовал своей лопатой. Увидев Григория, окликнул его. У Григория как-то сжалось сердце от нехорошего предчувствия.
– Слушай, Михалыч, недавно приезжали на крутой машине два мужика и спрашивали про сумку – по описанию ту, которую ты нашёл. И знаешь, обещали миллион рублей тому, кто её найдёт или информацию о месте её нахождения даст!
Григорий Михайлович смотрел на дворника и молчал. Он был ошарашен. «Вот и вся сказка», – эта мысль не давала открыть рот.
– Ты чего молчишь?
– А что ты им сказал? – наконец выдавил из себя Григорий.
– А что я? Сказал, не знаю про сумку. Хотел сначала тебе рассказать, да и мужики не понравились мне, борзые какие-то…
– А может, отдать им эту сумку, по пол-ляма получим?
Григорий Михайлович думал, думал, но выхода не находил:
– Ты, как приберешься, заходи ко мне, прикинем…
– Хорошо, – и дворник занялся своим привычным делом, а Григорий поплёлся домой. Ноги медленно двигались вверх по ступенькам, в отличие от крутящегося роя мыслей в его голове. «Черт побери, что же делать?» – вопрос стучал по голове. Она отяжелела, накалилась быстро и неожиданно. Дома он лёг на диван и закрыл глаза.