Пятерка Мечей
Шрифт:
Юрий снова отвлекся, вспомнив Анну, ее холодные щеки на ветру, тихий грудной смех, пьяные глаза цвета спелой сливы… и у него закружилась голова. Только неустойчивый рассудок может находиться под таким влиянием женщины. В здравом уме это невозможно!
Господин Салахов выпил еще воды и перечитал письмо. Похоже, писала женщина. Снова женщина! Какое-то наваждение… Он вспомнил белый крест, увитый мраморными цветами, на могиле Аграфены Семеновны. Словоохотливый «монашек» не рассказал ему ничего существенного, кроме того, что кое-кто видел странную даму на могиле покойной
Юрий провел рукой по лицу: в голове все смешалось, – письма, женский силуэт на фоне зияющего оконного проема, могила, белые гвоздики…собственный страх.
«Я буду ждать до следующего полнолуния». Что это может значить? Когда это «следующее полнолуние»? Купить лунный календарь, что ли?! Пожалуй, надо позвонить отцу.
– Папа, с Новым годом! – сказал Юрий, когда Арсений Платонович взял трубку. – Как вы праздновали?
– Дома, как всегда! А ты?
– Это тайна! – усмехнулся Юрий, вспоминая, как ледяное шампанское обжигало губы, а взгляд Анны блуждал по его лицу.
– Все ясно! – неодобрительно отозвался отец. – Зайдешь сегодня к нам?
– Обязательно! Я купил вам с мамой подарки. И еще… Ты не знаешь, с кем дед поддерживал близкие отношения в последние годы? Кому он доверял? Был у него старый надежный друг?
– Наверное. – Арсений Платонович задумался. – Ты знаешь, кажется, был! У меня где-то есть его адрес. После похорон я передавал ему кое-какие вещи и деньги.
– Деньги?
– Это была воля дедушки. А почему ты спрашиваешь?
– Да так… Я же разбираю дедушкин архив. Мне кажется, бумаг маловато. И вообще, мы о его жизни почти ничего не знаем! Должен был быть кто-то, с кем он мог откровенно поговорить, поделиться сердечными делами, наконец! Вот скажи, была у дедушки женщина?
– Понятия не имею…
– Видишь? Выходит, он всю жизнь прожил один? Или как-то по-другому решал проблему… Не может быть, чтобы никто ничего не знал.
– Пожалуй… – согласился отец. – Так тебе дать адрес дедушкиного друга?
– Давай. Пойду, познакомлюсь.
– Записывай.
Арсений Платонович раскрыл блокнот, продиктовал адрес, и после того, как Юрий попрощался и положил трубку, некоторое время размышлял о странном интересе сына к прошлому Платона Ивановича Салахова. Но продолжалось это недолго, до тех пор, пока супруга не позвала его обедать. За едой ученый не мог думать ни о чем, кроме своих исследований, поэтому постепенно в них и углубился.
Юрий же, перечитав в очередной раз угрожающее письмо, решил не откладывать дело в долгий ящик, и набрал продиктованный отцом номер телефона дедушкиного друга.
Ему ответил довольно бодрый голос.
– Прокофий Константинович Горин? – на всякий случай уточнил Юрий.
– Он самый! Чем могу служить?
– Вас беспокоит внук Платона Ивановича Салахова.
На том конце провода повисло молчание.
– Вы знаете, о ком идет речь? – напомнил о себе Юрий.
– Да-да, разумеется! – спохватился Горин. – Разумеется! Внук Платона Ивановича… Рад слышать! Так что вам угодно, молодой человек?
– Я бы хотел поговорить с вами.
– О чем?
Настороженная
– Вы были другом дедушки… и я хочу с вами встретиться, обсудить кое-что. Это касается архива.
– Вряд ли я смогу вам помочь, – сухо ответил Горин.
Он демонстрировал свое нежелание продолжать беседу. Только приличия мешали ему положить трубку.
– Давайте поговорим об этом не по телефону! – настаивал Юрий. – Когда вы сможете уделить мне час времени?
– У меня больные ноги, и мне трудно ходить…
– Я могу подъехать к вам домой, если это удобно.
– Вы очень настойчивы, – усмехнулся Прокофий Константинович. – Хорошо, приходите. Около пяти вечера вас устроит?
– Конечно! Благодарю вас, господин Горин. В пять я буду!
Аврора Городецкая расчесывала перед зеркалом свои рыжие с золотистым отливом волосы, мечтательная улыбка блуждала по ее лицу…
– Мне скучно, – говорила она своему отражению в зеркале. – Скучно… Сон сковал мое красивое, молодое тело. Почему я никак не могу проснуться?
Артем хотел объяснить ей, что она умерла, но страшная правда застряла у него в горле.
– Поцелуй меня! – капризно потребовала девушка, глядя на сыщика. По ее бледной щеке поползла слезинка. – Почему ты не хочешь? Я тебе не нравлюсь? Это потому, что я сплю… Разбуди меня!
– Я не могу, – удрученно ответил Артем.– Не могу… Никто не может.
– Почему? Моя жизнь только началась. Я молода, прекрасна… я хочу дышать… Зачем на мою грудь навалили столько земли? Освободи меня…
Она протянула к Артему свои длинные тонкие руки, и… сыщик проснулся.
Неприятный сон взбудоражил его. Черт! Замечательное начало нового года! Желание спать пропало, и Пономарев отправился в душ, затем на кухню. Горячий кофе несколько взбодрил его. За окном вовсю светило солнце, но улицы были пустынны, – жители Санкт-Петербурга отсыпались после бурной праздничной ночи.
– Однако, сон весьма кстати! – подумал молодой человек. – Пора, наконец, браться за работу как следует!
Вчерашняя ночь у Динары, женские страхи по поводу привидений в пустой квартире Альшванга, которые там скрипят и шумят, показались смешными. По опыту Артем знал, что живые люди, из плоти и крови, гораздо опаснее, и бояться следует именно их.
– Когда же я найду его? Не призрака, а настоящего убийцу? – подумал он. – Это существо, полное зла, скользит по городу, и никто не видит его, никто не опасается… Он не сможет затаиться надолго. Он будет искать следующую жертву. Это для него что-то вроде допинга, который помогает ему жить, доказывать себе, что он чего-то стоит, что он в этой жизни всесильный вершитель чужих судеб, а не «тварь дрожащая»!