Пятая жизнь

Дубянский Сергей

— Брат, какое решение примет Святой суд в отношении обвиняемой Катерины Брамс?..

Епископ очнулся; безразлично посмотрел на стоящую на коленях женщину, в мольбе протягивавшую руки, и сказал:

— Мы, епископ и судья веры, седьмого июля 1572 года от Рождества Христова назначаем для тебя, Катерина Брамс, продолжение допроса под пыткой средней степени, чтобы правда была произнесена из твоих собственных уст…

Далее дело вновь переходило в руки инквизитора, и он снова мог отрешиться от происходящего.

* * *

Епископ отворил дверь и остановился. В камере было абсолютно темно. При

тусклом свете одинокого факела, еле пробивавшемся из коридора, он не сразу смог разглядеть узницу, лежавшую на полу, поджав ноги. Епископ сначала даже подумал, что она спит. Но как можно спокойно уснуть, зная, что утром тебя сожгут на костре?! Это противоречит самой человеческой натуре, судорожно хватающейся за любой кусочек жизни!..

Весь остаток дня епископ провел в размышлениях, пытаясь понять, что могло притягивать его в еретичке, вина которой полностью доказана? Казалось, наоборот, нелепые языческие суждения должны настраивать на еще более непримиримый лад. А в отношении плотских прелестей, ему встречались и более привлекательные ведьмы, похотливые и греховные, но ни разу не возбудившие в нем каких-либо реальных желаний, кроме одного — продолжения беспрестанной борьбы со скверной.

Если это дьявольские козни, то в чем они заключаются? Ведь приговор уже вынесен и обжаловать его невозможно. На какое чувственное состояние пытается воздействовать Сатана в этот раз?.. Чтоб оградить себя и других от посягательств несметных полчищ демонов в дальнейшем, это необходимо выяснить немедленно, иначе завтра будет поздно. А если не понять сути дьявольских козней, то не долго и самому впасть в ересь.

Епископ осторожно вошел. Видимо, его силуэт достаточно четко возник на фоне двери, потому что узница пошевелилась и чуть приподняла голову.

— Анна Куппель, — произнес он властно, — я хотел бы исповедовать тебя, чтоб облегчить твои страдания в аду, куда ты непременно попадешь, уличенная во многих мерзостях.

Девушка села. Глаза епископа привыкли к темноте и теперь он видел, что на ней длинная грубая рубаха, которые выдавали всем заключенным. После казни они переходили следующим, и так, пока совсем не пропитывались кровью и не становились непригодными для использования. Девушка дрожала от холода, пролежав столько времени на голых камнях, и епископу стало настолько жаль ее, что по-человечески, безотносительно к конкретным поступкам, он чуть не предложил ей сутану, чтоб согреться, но сдержал порыв, оставшись неподвижно стоять посреди камеры. У инквизитора, хоть он и находился сейчас в серале, везде имелись глаза и уши. Так откровенно рисковать епископ просто не мог.

— Дочь моя, — епископ перешел на шепот, — я пришел облегчить твою душу, сняв с нее камень лжи. Признайся, неразумное дитя, перед лицом Господа нашего, что оговорила себя, чтоб избежать пыток. Господь простит тебе этот вынужденный грех, а я попытаюсь добиться пересмотра приговора, хотя сделать это будет весьма не просто.

Епископ не видел лица девушки, но по голосу понял, что она удивлена.

— Ваша милость, я говорила истинную правду. Мне незачем лгать, потому что я не сделала ничего дурного. Среди богов, которых я знаю, нет повелителя зла, именуемого Сатаной, и нет ада, где мучаются души после смерти.

— А что же там есть? — спросил епископ в недоумении.

— Моя бабушка смогла бы Вам объяснить, а я нет. Я могу

только чувствовать.

— И что ты чувствуешь?

— Я чувствую Бога, — сказала она с нежностью, — его божественное присутствие…

— Это не может быть Бог, — заметил епископ, — Бог являет людям знамения, которые надлежит истолковать, чтоб не оказаться во власти дьявола. Сам же Бог не является простым смертным — его могут лицезреть лишь святые.

— Значит, я святая….

— Не кощунствуй, дочь моя. Ты заблуждаешься. Это демон. Демоны имеют свойства производить обман чувств, проникая в тело человека.

— Может, и демон… Но если демон сеет безграничную любовь, то, что плохого в таком демоне?

— Любовь?!

— Да. И это не любовь к матери или мужчине, которые возникают из наших помыслов и питаются за счет них. Эта любовь, словно утренний туман, источается лесами, реками и горами. Любовь, которая укрывает тебя; потом проникает внутрь, делая своей частью. Это дар и благословение, излучаемое всем сущим, и ты растворяешься в нем, ощутив великий смысл сострадания…

Она замолчала, а епископ, видимо, от звуков ее нежного голоса, почувствовал удивительный прилив теплоты, столь не соответствующий окружавшим их сырым холодным стенам. Это было не только странно, но и страшно, потому что он никогда не ощущал ничего подобного, воздавая молитвы Господу или осеняя себя крестным знамением. …Боже, помоги мне, — мысленно произнес он, — по твоему попущению дьявол снова искушает меня, и я слаб, чтоб сопротивляться ему…

Но Бог не ответил. Даже в душе епископа ничего не шевельнулось, хотя он чутко пытался уловить эфирные флюиды, исходящие свыше. Наоборот, ему показалось, что по мере того, как бесконечно тянется молчание, благостное тепло постепенно уходит, и от этого вся прошедшая жизнь начинает представляться бессмысленной.

— У нас нет святой книги, где бы описывались деяния божьи, — сказала вдруг узница, словно беседуя сама с собой, — у нас нет храмов и служб, в которых Вы славите Бога. Мы просто зовем его и он приходит.

— А как же вы его зовете, если не произносите молитв?

— Никак. Как можно позвать то, что находится внутри тебя? Поэтому сначала мы ищем его в себе, а найдя, непременно ощущаем и вокруг. Бабушка говорила, что в этом смысл жизни. Когда любовь, рожденная тобой, изливается на тебя же, увеличенная во сто крат….

— Безгранична лишь любовь Иисуса Христа. Он принял страдания и смерть, искупая людские грехи. Что может быть превыше этого?

— Любовь всегда превыше страданий. Любовь рождает любовь, а страдания рождают только страдания.

— Ты хочешь сказать, дитя мое, что для тебя нет страданий? Тогда ты наивна в своих заблуждениях. Страдания — это искупление. А мир не может существовать без искупления, ибо в нем существует Сатана.

— Страдания не насылаются ни Богом, ни сатаной. Они происходят от людей, неспособных впитывать и отражать любовь… Ваша милость, когда луч солнца падает на реку, он возвращается обратно в небо таким же ярким и горячим, несмотря на то, что при этом вода нагревается. Это мне бабушка рассказывала… Так и любовь. Она согревает тебя самого и при этом с такой же силой возвращается к другим. Если Бог добр, он не может мучить свои создания только затем, чтоб испытать и укрепить их веру. Он должен просто любить их…