Пятая Салли
Шрифт:
Второй и третий растянули ей руки и ноги, первый собирался приступить к делу.
– Ребята, зачем заниматься сексом на песке? Здесь холодно и мокро. А я живу недалеко. Пойдемте ко мне, – заговорила Нола. – Выпьем вина. У меня есть отличный сыр. Чеддер. Настоящий, выдержанный. Можно музыку включить…
Первый впился губами ей в губы. От него разило перегаром. Нола принялась извиваться под ним.
– Вроде как с аллигатором борешься, да? – предположил третий.
– Надо было нам дождаться, пока она захлебнется, –
– Помогите! – кричала Нола. – Люди! Кто-нибудь!
На этом слове она вырубилась.
Джинкс мигом поняла, что происходит. Она – мокрая и голая, распята парой гопников, третий гопник, без штанов, лежит сверху.
– Какого черта! Кто меня сюда притащил?
– Полежи спокойно хоть полминуты, – со смехом сказал бесштанный. – Вот увидишь, тебе самой понравится.
– Ах ты сукин сын! Отвали, урод!
Джинкс извивалась, дергалась влево и вправо. Ей удалось резко повернуть голову и вцепиться зубами в руку третьего. Челюсти щелкнули, точно капкан. Третий взвыл и разжал пальцы, Джинкс освобожденной рукой схватила первого за яйца и стиснула, вонзив ногти в плоть. Тот выгнул от боли спину и потерял сознание.
Второй от изумления сам отпустил ее и теперь пятился, будто краб. Джинкс, еще лежа, швырнула ему в глаза горсть песка, вскочила и набросилась на него.
Она его царапала и пинала, потом вцепилась зубами ему в плечо, ощутила вкус крови. Он вырвался и побежал. Третий за это время успел смыться. Первый еще валялся без сознания. Джинкс ударила его кулаком в лицо, расквасив нос, и стала озираться в поисках острой щепки, а лучше – консервной банки. Она кастрирует этого мерзавца, он сдохнет от болевого шока, и чайки насытятся его гнилым мясом.
Послышался шорох автомобильных шин. Сквозь щели между досками настила мелькали красные «габаритки», мигалка распространяла синий свет. Копы! Только их тут не хватало! Меньше всего Джинкс улыбалось сейчас проследовать с копами в участок, проторчать там до утра, отвечая на дебильные вопросы: «Вы их спровоцировали, не так ли?», «Вы сами позволили им взять вас?», «Что вы делали в такое время на пляже, да еще голая?», «Вы просили у них денег, да?», «Вам уже случалось иметь сексуальные контакты с незнакомцами?».
Джинкс подавила желание дождаться, пока копы выйдут из машины, самой запрыгнуть на водительское сиденье, рвануть с пляжа и пуститься по темным улицам. Нет, сейчас лучше затаиться. Что обидно, так всегда и бывает. Кто-то лезет на рожон, впутывается в историю, из которой заведомо не сможет выпутаться, а Джинкс вынуждена все улаживать. Над ней раздались шаги, заплясали пятна фонариков. Вот копам и занятие до конца смены – устанавливать личность незадачливого насильника.
Салли очнулась в больнице Кони-Айленда. Что было ночью, она не помнила. Ей с материнской нежностью
Медсестра смотрела выжидательно. Вот сейчас пациентка спросит: «Где я?» или «Что случилось?». Но Салли помалкивала. На бейджике прочла фамилию медсестры: Ванелли.
– Вы понимаете, где находитесь? – наконец не выдержала Ванелли. Улыбка у нее была точно сладкой патокой нарисованная, а неожиданный фальцет резанул Салли по ушам.
Салли нахмурилась.
– Что тут непонятного?
– Вас чуть не изнасиловали, но сами вы, судя по всему, лично расправились с насильниками. Вы, наверное, еще переживаете это происшествие.
– Ну да, конечно. Переживаю.
– Вы помните подробности?
– Почему бы мне их не помнить? – Салли стиснула под одеялом кулаки. Страх и гнев она тоже давно научилась прятать.
– Потому что полиция обнаружила вас в глубоком обмороке.
Салли отвела взгляд. Слава богу!
– Раз так, вряд ли я могу что-нибудь помнить, верно? Человек в обмороке ничего не помнит. Это нормально.
– Я должна записать ваши данные, – произнесла Ванелли, вынимая ручку из кармана и открывая блокнот на чистой странице. – Ваше имя? Ваш адрес?
– Салли Портер, Западная шестьдесят шестая улица, 628.
Брови медсестры взлетели. Она явно хотела спросить, что делала Салли так далеко от дома, под настилом на Кони-Айленде. Однако Ванелли снова улыбнулась и задала совсем другой вопрос:
– У вас есть близкие? Муж? Родители?
– Я год назад развелась. Бывший муж назначен опекуном моих детей. Они близнецы, им по десять лет. Родителей нет.
– Место работы?
– Я не работаю. Временно. Как раз собиралась устроиться на работу.
– Медицинская страховка у вас есть?
Салли покачала головой.
– Пришлите мне счет. Я заплачу. Получаю от мужа алименты.
– Врач сказал, вы в порядке. Можете собираться домой.
Ванелли захлопнула блокнот и спрятала ручку обратно в карман.
– Мне нужна консультация, – сказала Салли. – У психиатра. Или у психолога? Я их путаю.
– Психиатр – это врач, – принялась объяснять медсестра. Брови у нее снова взлетели. – Зачем вам консультация?
Салли вздохнула, откинулась на подушке.
– Я три раза пыталась покончить с собой. Три раза – за один месяц! Что-то заставляет меня делать… всякие вещи. Пожалуйста, помогите мне, пока я не рехнулась.
Ванелли снова раскрыла блокнот, не спеша достала ручку, щелкнула стержнем, что-то черкнула и не произнесла, а проскрежетала: