Пятая профессия
Шрифт:
Не понимая, Акира наморщил лоб.
— Это я сказала вчера ночью в Филадельфии. — Рэйчел встала. — Сказала Сэвэджу. Акт веры.
— Так, теперь нужно узнать, правильно ли я все запомнил, — сказал Сэвэдж. — Доктор Сантицо объяснил, что ложная память полностью стирает настоящую. Иначе я бы себя вел по-другому. Быть может, я действительно был — есть — оперативник ЦРУ, но просто об этом не знаю.
— “Может”, “возможно”… Этак мы ни до чего не доберемся, — проговорил Акира. Сэвэдж растер саднящий лоб.
— Мак сказал еще кое-что. “Что мне, снова с тобой драться?” Именно так и сказал. Ерунда
— “Легенду”? — нахмурился Акира.
— Мак не раз употребил это слово.
— Друзья, которые на самом деле оказываются врагами, или наоборот. “Легенда”. ЦРУ… — проговорила Рэйчел. — Я начинаю… Когда Хэролд выскочил в проулок, он вдруг тебя вспомнил. Сказал, что ты — позор для SEALs. И настолько обезумел, что не придал значения тому, что ты вооружен. Сказал, что, напав на тебя, умрет героем. “Легенда”.
— Не понимаю, — пробормотал Сэвэдж.
— Теория. Предположения. Если ты работал на ЦРУ — тебе была необходима соответствующая “легенда” для того, чтобы убедить оппозицию в том, что ты ненавидишь Соединенные Штаты. Значит, Управление тебя нанимает. Ты увольняешься из SEALs. Становишься защитником. Охраняя своих клиентов — важных, имеющих власть и очень влиятельных, а также богатых, в общем, готовых и могущих заплатить, — собираешь о них информацию. Потому что они имеют власть. Потому что их тайны имеют стратегическую ценность или же могут оказаться настолько изобличающими, что Управление склоняет их к сотрудничеству.
Сэвэдж сидел, уставившись в пол, и как ни растирал лоб, чувствовал, что еще немного, и он взорвется от тягучей боли.
— Но каким образом убедить клиентов в том, что ты работаешь сам по себе? — продолжила Рэйчел. — Надо отречься от этого правительства. Но как?
— Да очень просто. Я был в первой волне солдат, выброшенных на Гренаду, — ответил Сэвэдж. — И то, что я там увидел, убедило меня в том, что марксистское правительство на этом островке — каким бы психанутым оно ни было — никак не угрожало Америке. Все вторжение было уловкой для средств массовой информации, дабы публика забыла о двухстах тридцати американских морских пехотинцах, уничтоженных в Бейруте взрывом террористической бомбы. А с помощью Гренады президент надеялся поднять рейтинг популярности. Столько моих товарищей погибло зря. И я с отвращением подал в отставку.
— И подрался со своим другом из SEALs, который был с тобой не согласен и решил, что ты предал их подразделение или память своих товарищей? — спросил Акира. — При большом стечении народа? Друзья становятся врагами? Очень убедительная “легенда”.
Сэвэдж поднял голову, продолжая массировать виски.
— Особенно, если учесть тот факт, что мой отец покончил с собой, считая, что его страна предала его, потому что Белому дому был нужен козел отпущения для объяснения провала десанта в Бухте Свиней. Черт бы их побрал, — Сэвэдж яростно сверкнул глазами. — А ведь вторжение на Кубу провалилось лишь потому, что американские политики в последний момент
— Твое прошлое очень последовательно, — покачала головой Рэйчел. — Два вторжения. Куба. Гренада. Первое казалось необходимым, но не оказалось успешным. Второе оказалось ненужным…
— Но прошло успешно, — закончил Сэвэдж. — И оба вторжения основывались на…
— Лжи?
— Дезинформации. Концепция восхищала Грэма. Никогда не происходившие события меняют картину мира. Гитлер отсылал в Польшу своих солдат. Переодевал их в польскую форму и приказывал стрелять в направлении германских укреплений для того, чтобы оправдать немецкое вторжение. Соединенные Штаты послали эсминец поближе к северо-вьетнамскому заливу Тонкий, провоцируя тем самым вьетнамцев открыть огонь, а затем заявили, что, мол, их спровоцировали, и таким образом оправдали вторжение в Южный Вьетнам. Очень убедительные трюки.
— Ложная память, — сказал Акира. — Целые народы помнят то, чего на самом деле не происходило. Но нам сейчас важна твоя ложная память. Давай-ка предположим, что твой отец — не тот человек, с которым ты столкнулся в Балтиморе, а настоящий — покончил с собой. Таким образом, становится действительно убедительным тот вариант, что ты мог подать в отставку из-за гренадского вторжения, объясняя это тем, что оно было ни к чему и в нем погибло очень много твоих товарищей по SEALs. Похоже, ты действительно агент-одиночка, работающий на правительство, — закончил он.
— Ложная память. “Легенда”. Ложь. Мы не знаем и не можем быть уверены…
— Ни в чем, — сказала Рэйчел. — В этой пицце, например… Хотя меня от нее тошнит. Голова… Я слишком устала, чтобы размышлять, — она потянулась за пакетом, приобретенным Сэвэджем в ночном универмаге. — Но вот что мне известно наверняка, так это то, что мне следует перекраситься. Так что стану снова шатенкой. А не блондинкой. И перестану, наконец, быть собственной сестрой. А уж опосля… — и она указала на узенькую кровать.
— Один из нас будет караулить, пока другой отоспится на полу, — сказал Акира.
— Никаких таких, — отрезала Рэйчел. — Распределите вахты. Второй ляжет со мной. Мне не нужен защитник с онемевшей спиной. А чтобы у кого-нибудь не возникли непотребные мечты, я положу между нами подушку. Мы ведь одна семья — верно? Так что вполне можем спать в одной постели. Только вот, Акира, я надеюсь, ты не будешь в обиде, когда настанет очередь Сэвэджа, если я во сне буду ворочаться и невзначай его обниму…
17
Утро в Северной Каролине выдалось чистое и ясное. Рассмотрев парковку мотеля, Сэвэдж вышел черным ходом и, перейдя через улицу, зашел в “Макдональдс”, чтобы взять упакованные завтраки. Возвращаясь, он купил в автоматах несколько газет.
Акира запер за ним дверь и стал рассматривать стиропенковые контейнеры с едой, которые Сэвэдж поставил на стол возле привинченного к полу телевизора.
— Рубленое мясо? Сосиски? Омлеты? Английские оладьи?
— И земляничный джем. Боюсь, это не лучшая замена твоей обычной диете, но — единственное, что я смог отыскать, — ответил Сэвэдж. — Честно сказать, мясо выглядит вполне аппетитно.