Пятая профессия

Моррелл Дэвид

— А вы, разумеется, слыхали о принципе страуса, — быстро отреагировала Рэйчел. — Психиатр, столкнувшись с проблемой, о которой раньше не слыхал, засовывает голову в песок.

Уайнберг подался вперед, осклабился и внезапно расхохотался.

— Ты был прав, — обратился он к Сантицо. — Это действительно забавно.

— Макс, ты придаешь этому возвышенный характер. Признайся. Ведь она тебя рассердила.

— Чисто гипотетически.

На сей раз засмеялся Сантицо.

— Ну, разумеется. Давай напиши гипотетическую статью. О феномене гипотетической злости.

— Слушайте, что тут происходит? — спросил

Сэвэдж. Сантицо наконец-то перестал смеяться.

— Тест. Я должен был проверить, что вы не психопаты. Выбора у меня не было. А Макс, конечно, великолепен. Очень одаренный человек, с гибчайшим умом и талантом актера.

— Я не играл, — сказал Уайнберг. — Я услышал настолько ошеломительные вещи, что хочу послушать еще.

Кто-то постучал.

— Войдите. — Сантицо повернулся в кресле. Секретарша, которая раньше сервировала чай, принесла большой коричневый конверт.

— МРС, — Сантицо встал.

Через две минуты он оторвался от пленок.

— Макс, большое тебе спасибо. С этой минуты это касается меня одного.

— Уверен?

— Да. Обед с меня. — Сантицо снова взглянул на МРС. — Потому что вот это никакая психиатрия не способна объяснить. Это уже мое дело.

4

Сэвэдж вместе с Рэйчел и Акирой стояли, рассматривая размытые очертания на снимках. На каждом было по двенадцать кадров, расположенных в четыре ряда и три колонки. Они практически ни о чем ему не говорили, даже меньше, чем предыдущие рентгеновские однокадровые снимки.

— Великолепно, — произнес Сантицо. — Лучшего качества нельзя пожелать.

— Вы, наверное, хотите меня надуть, — сказал Акира. — Это же чернильные пятна.

Сантицо хихикнул.

— Я понимаю, откуда у вас такое впечатление. — Он снова взглянул на пленку. — И вот почему: чтобы помочь вам понять, придется начать с основ, хотя и они могут показаться чересчур техничными. МРС — новая техника фотографии, основанная на магнитном резонансе, которая позволяет нам приоткрыть вашу черепную коробку и заглянуть в мозг. До сего времени мы могли получать снимки мозгов, используя совершенно иную, но крайне скупо детализированную технику, в то время как МРС позволяет впрямую взглянуть на мозг. Мы делаем такую прорву снимков под разными углами, что действительно можно подумать, будто перед нами трехмерное изображение.

— И что же вы из них узнали? — спросил Акира.

— Позвольте мне еще немножечко вас помучить, — попросил Сантицо. — Мозг состоит из множества частей, — он указал на различные кадры МРС. — Правое полушарие. Левое полушарие. Что интересно: правое полушарие контролирует левую часть тела, и наоборот. Наша способность мыслить пространственно исходит из правого полушария, а способность говорить — из левого. Полушария разделены на доли. Передняя доля. Теменная доля. Затылочная доля. Височная доля. Они, в свою очередь, делятся на множественные подчасти. Зрительная кора. Обонятельный тракт. Область физических, соматических ощущений. Гипофиз. И так далее. Такому безобразно сложному органу позволяет работать присутствие в нем биллионов связующих нервов, через которые передаются энергия и информация. Эти нервы называются нейронами. Их можно сравнить с электропроводами и телефонными кабелями, но это, разумеется, упрощение. Их невозможно пояснить с помощью

какой бы то ни было аналогии… Кстати, у вас в роду эпилептиков не было? Сами припадками не мучились?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Сэвэдж удивленно заморгал.

— Эпилептиков? Припадки? Нет. А в чем дело? Что вас заставило спросить об этом?

— Просто стараюсь как-то объяснить вот это. — Сантицо указал на темное пятнышко на более светлом участке снимка. Оно находилось с левой стороны, ближе к центру. — Это вид вашего мозга сзади. Пятнышко находится в медиальной височной доле. В области амидгала гипокампальной зоны. Находится на одной линии с кусочком кости, вынутой из виска, а затем снова восстановленной.

Сэвэджу показалось, что он проглотил сосульку, вставшую поперек горла.

— Пятно? Боже ты мой, какое?..

— Поражение. Материи. Вот почему я спросил у вас об эпилепсии. Аномалия в данной зоне иногда приводит к подобным заболеваниям.

— Вы хотите сказать, что в моем мозгу что-то растет?

— Нет, — Сантицо повернулся к Акире и указал на другой кадр. — В вашем мозгу точно такое же пятно. Совпадение, я бы даже сказал — идентичность, подводит меня к мысли, что это не опухоль.

— Тогда что же? — спросил Акира.

— С научной точки зрения? Заживающий шрам. От проведенных на ваших мозгах операций.

5

Сэвэдж в шоке слушал Сантицо, вновь усевшегося за свой стол.

— Еще несколько основополагающих моментов, — говорил врач. — Первое: откиньте само собой разумеющееся. Причина операций, проведенных на ваших мозгах, — не удаление опухоли. Подобная операция требует вторжения в мозг. И, следовательно, большая часть черепной коробки должна была быть удалена.

— Но не была, — сказала Рэйчел, — за исключением кусочка кости пяти миллиметров в диаметре.

— Совершенно верно. Единственный способ, которым можно было удалить столь ничтожную часть черепа, — Сантицо колебался, — это вживить в мозг электрод, который можно было бы впоследствии вынуть.

— Зачем? — Сэвэджу с трудом дышалось.

— Если брать во внимание уже знакомые, но серьезные обстоятельства? Можно сказать так: для этого много причин. Я вот упомянул эпилепсию. Вживленный в мозг электрод может соизмерять электрические импульсы, исходящие из различных групп нейронов. При эпилепсии различные мозговые уровни передают как нормальные, так и ненормальные потоки импульсов. Если нам удастся установить исток ненормального потока импульсов, мы сможем прооперировать определенный участок, и исправить положение.

— Но мы не эпилептики, — сказал Сэвэдж.

— Я просто привожу пример, — пожал плечами Сантицо. — А вот вам другой. Пациент с нарушением зрения, слуха или вкуса — эти нарушения имеют непосредственное отношение к мозгу и не зависят от внешних рецепторов — иногда может быть вылечен, если внутренние, находящиеся в мозгу, рецепторы стимулируются электродами.

— Но мы отлично видим и слышим, — сказал Акира.

— И все-таки считаете, что видели друг друга мертвыми. И не можете отыскать гостиницу, в которой вас покалечили. А также больницу, в которой лечились. И врача, наблюдавшего за вашим выздоровлением. Кто-то нарушил ваши мозговые функции. Особенно ваши возможности к вос…