Пятая капля
Шрифт:
Пока суетилась с ужином, за окном окончательно стемнело. Но солнца я и так не видела сегодня. Из-за непогоды было даже непонятно, какое время суток на дворе: и утром, и днём, и вечером однообразный серый полумрак.
За окном всё так же моросило, иногда налетал ветер, бросая россыпь капель в оконное стекло, отчего хотелось залезть с ногами в кресло, укрыться тёплым пледом, и сидеть, глядя на тлеющие угли в камине и потягивая красное вино. К сожалению, камина в обычном деревенском доме не имелось, поэтому пришлось обойтись креслом и пледом, но меня и это полностью
Глава 25
— Ты даёшь своё согласие на обряд? — Нойт приподнял мои волосы, обнажая шею. Тёплые губы слегка прикоснулись к мочке уха, затем переместились ниже.
— Да, — с придыханием ответила я. По телу разлилась сладкая истома, сейчас я готова была согласиться на что угодно.
— Это будет совсем не больно, — по шее скользнули пальцы, оттягивая ворот пижамы.
— Я ничего не боюсь, — ответила я вполголоса. Не из-за того, что такая смелая, а из-за того, что была уверена, что всё это очередной сон. Пусть сегодня я была главным действующим лицом, но разве это что-то значит?
— Мне нравится твоя непосредственность. Возможно, я не так уж и сильно прогадаю, — с обычным нахальством фыркнул вампир, а потом придвинулся ко мне вплотную.
Губы Нойта вновь начали путешествие по шее, я едва сдержала стон.
— Начнём? — мурлыкнул вампир мне в лицо.
— Да.
После моего ответа Нойтенштеггер вытянул из нагрудного кармана большой красный камень, оправой которому служило серебро. Меня так удивило это обстоятельство, что я даже освободилась от любовного дурмана и приподнялась на локте.
— Серебро? Ты держишь в руке серебро? Вот так просто? — мои глаза безотрывно смотрели на руки Нойта.
— А что в этом необычного? — Нойт слегка растерялся.
— Ну, как же, ведь все знают, как действует этот металл на вампиров… — я так и ожидала, что сейчас серебро начнёт разъедать плоть вампира.
Нойтенштеггер фыркнул.
— Ты ещё скажи, что я должен растворяться от прикосновения креста.
Я смутилась, понимая, что пошла на поводу сказок и суеверий, но удержаться от ещё одного подобного вопроса не смогла:
— Получается, что и про осиновый кол неправда?
— Вот про осиновый кол как раз самая настоящая правда, — серьёзно сказал Нойт, а потом, не удержавшись, добавил: — Впрочем, порода дерева значения не имеет, ключевое слово — кол.
— Опять издеваешься? — обиженно надула губы я.
— Ты сама всё время даёшь мне повод для этого, — с улыбкой ответил вампир.
Меня возмутило подобное заявление.
— Так, да? А я вот возьму и откажусь от обряда!
Я не знала ни что за обряд, участие в котором я пообещала Нойту, ни что за последствия у него будут, но ведь во сне это разве важно?
— А если я начну настаивать? — прошептал вампир прямо мне в ухо, его губы будто невзначай прошлись по самому краешку мочки, потом он осторожно, но весьма чувственно прикусил её зубами. Я едва не задохнулась от накативших ощущений.
И как он умудряется всего парой незначительных прикосновений ввергнуть меня в пучину эмоций? Даже во сне?
— Я…
— Сопротивляйся, так намного интереснее. Тем более мы оба знаем, что это только игра. Своё окончательное согласие ты уже дала.
Ладони Нойта переместились ниже, мои губы вновь были властно захвачены в плен. Я признала позорное поражение, теснее прижавшись к вампиру и обнимая его за шею.
— Значит, да? — Нойт освободил и себя, и меня от последних остатков одежды и навис надо мной.
— Да…
Едва я простонала последнее слово, Нойт жадно начал целовать моё лицо, шею, ключицу. Затем страсть накрыла с головой, и я уже не ощущала себя реальностью в этом мире, сходя с ума от мужских ласк. Чувственное наслаждение затопило разум, я выгнулась дугой в объятиях вампира, и в этот самый момент мою шею пронзила острая боль. Я вскрикнула и попыталась высвободиться, но мне не позволили даже шевельнуться, сдавив железным обручем рук. Боль начала резко нарастать, и вот она уже пульсировала не только в шее, но и в самом сердце.
— Сейчас всё пройдёт, потерпи немного.
Ответить я ничего не смогла, казалось, что кровь вскипела в моих жилах, я закричала во весь голос, и тут в моей голове будто что-то взорвалось, я потеряла сознание.
— Вот и хорошо, круг замкнулся, — сжав из последних сил камень, прошептал Нойт. Он облизал окровавленные губы, но сегодня живительная влага не дала ему никакой поддержки.
Вампир выпустил из рук обмякшее тело и обессиленно опустился рядом. Он выкачал почти всю свою магию, что использовал для поддержки своей избранницы. Если бы она была обычным вампиром, всё прошло бы намного проще и безболезненнее, но судьба не позволила ему расслабиться, посылая очередное испытание.
— Целый месяц я буду слабее ребёнка, на что я рассчитывал, принимая решение?
Нойтенштеггер чувствовал, как его тело сотрясает мышечная дрожь, это было намного хуже, чем в тот раз, когда его душу заключили в тело летучей мыши. Но он смог приспособиться тогда, значит, и сейчас преодолеет временные трудности. Если только у него хватит решимости на вторую часть плана…
— Всего пять минут, — сказал он себе, прикрывая глаза.
Очень хотелось спать, но обряд не был завершён должным образом. Нужно ещё одно усилие, последнее, но, казалось, невозможное. Вампир совершенно не представлял, как заставить себя действовать дальше.
— Ты должен, иначе все прежние страдания окажутся напрасными. Сдохнуть можно было и раньше, — попытался он убедить себя, громко произнеся подходящие случаю фразы.
Да, разум всё понимал, а вот тело подчиняться отказывалось.
— Ты должен, — прошептал вампир.
Пальцы, сначала неуверенно, потом всё твёрже снова начали сжимать камень, и опять перед глазами поплыло. Нойтенштеггер тряхнул головой, прогоняя дурноту. Взор немного прояснился, вампиру даже показалось, что и силы возвращаются. Вот теперь медлить нельзя. Надавив на скрытый в оправе тайный механизм, Нойтенштеггер высвободил острое тонкое лезвие и полоснул себя по запястью.