Пять недель на воздушном шаре
Шрифт:
– Нет, я не мог бы сомкнуть глаз. Мысли гонят всякий сон. Завтра, друзья мои, если только ветер будет благоприятным, мы понесемся прямо на север и, быть может, откроем истоки Нила – эту тайну, не разгаданную до сих пор. Я не в силах уснуть, когда так близки истоки великой реки!
Кеннеди и Джо, которых вопрос об истоках Нила далеко не так волновал, как доктора, не замедлили крепко заснуть под его охраной.
В среду, 23 апреля, в четыре часа утра «Виктория» снялась с якоря. Царил еще полумрак. Ночь неохотно покидала воды озера, над которым стоял густой туман. Но вскоре его разогнал сильный ветер. «Викторию» несколько
– Мы на верном пути! – закричал он. – Увидим Нил сегодня, или никогда! Знаете, друзья мои, ведь мы на экваторе! И вот-вот будем в нашем северном полушарии!
– О! Так, значит, сэр, вы считаете, что именно здесь проходит экватор? – спросил Джо.
– Именно здесь, мой милый.
– Вот как! По-моему, сэр, непременно нужно не теряя времени вспрыснуть это событие.
– Ну, давайте выпьем по стакану грога! – смеясь, ответил доктор. – Твой способ изучать космографию, Джо, совсем не плох.
Вот как на «Виктории» был отпразднован перелет через экватор.
«Виктория» быстро неслась вперед. На западе виднелся низкий ровный берег, а дальше – плоскогорья Уганда и Усога. Быстрота ветра все возрастала: она достигала теперь почти тридцати миль в час.
По озеру, точно по морю, шли большие пенящиеся волны. Видно было, что оно очень глубоко. За все время перелета на нем показалось всего каких-нибудь два грубо сделанных челнока.
– Это озеро, – начал доктор, – расположено так высоко, что оно должно служить естественным водоемом для больших рек Восточной Африки. Небо возвращает ему в виде дождей то, что забирает у его истоков в виде испарений.
– Мне кажется вероятным, что Нил берет свое начало именно здесь.
– Увидим, – проговорил Кеннеди.
Около девяти часов утра приблизились к западному берегу, лесистому и, очевидно, пустынному. Ветер стал относить «Викторию» несколько к востоку, и вдали показался другой берег озера. Он изогнулся, и на 2° 40' северной широты эта излучина кончалась очень открытым углом. Вдали поднимались обнаруженные вершины высоких гор, среди которых по глубокому извилистому ущелью бурлила река.
Все время, управляя шаром, Фергюссон не отрывал глаз от местности, над которой они пролетали.
– Смотрите, друзья мои, смотрите! – вдруг закричал он. – Значит, то, что рассказывали арабы, верно! Они говорили о реке, которая вытекает из северной части озера Укереве. Теперь она перед вами! Мы летим над нею. Она несется почти с такой же быстротой, как и мы. И эта струйка воды, бегущая под нами, конечно, сольется с волнами Средиземного моря. Это Нил!
– Это Нил! – повторил за своим другом Кеннеди, заразившись его энтузиазмом.
– Да здравствует Нил! – воскликнул Джо, никогда не пропускавший случая весело пошуметь.
Громадные утесы здесь и там загромождали течение этой таинственной реки. Вода бурлила, образуя стремнины и водопады, и все это еще больше убеждало Фергюссона в верности его предположений. Сотни потоков, пенясь, неслись с окружающих гор. Видно было, как из земли выбиваются на поверхность тонкие струйки, как они бегут, встречаясь, сливаясь, состязаясь друг с другом в скорости, к этой рождающейся речке, которая принимала их в себя и становилась рекой.
– Конечно, это Нил, – убежденно повторил доктор. – Знаете, происхождение названия
21
Один византийский ученый видел в слове «Neilos» арифметическую сумму нескольких чисел. N – это 50, E – 5, I – 10, L – 30, O – 70, S – 200, вместе это составляет число, равное числу дней в году.
– Но скажи, Самуэль, как убедиться, что это та самая река, которую обследовали северные путешественники? – спросил охотник.
– Если благоприятный ветер продержится хотя бы еще час, мы получим доказательства самые верные, самые бесспорные и неопровержимые, – ответил доктор.
Горы расступались, как бы освобождая место многочисленным селениям и полям кунжута и сахарного тростника. Туземцы, по-видимому, были очень возбуждены и враждебно настроены. Очевидно, они скорее были склонны к гневу, чем к поклонению, принимая аэронавтов отнюдь не за богов, а за чужестранцев. И «Виктория» должна была держаться вне досягаемости мушкетных выстрелов.
– А спуститься на землю здесь будет трудновато, – проговорил шотландец.
– Ну, и невелика беда, – отозвался Джо. – Тем хуже для этих дикарей, мы лишим их приятной беседы с нами.
– Однако снизиться все же необходимо хоть на четверть часа, – промолвил Фергюссон. – Мне нужны доказательства, которые подтвердили бы мои выводы.
– По-твоему, это необходимо, Самуэль?
– Совершенно необходимо, и мы спустимся, даже если бы понадобилось при этом прибегнуть к оружию.
– Это-то мне по вкусу! – воскликнул Кеннеди, поглаживая свой карабин.
– Словом, мы спустимся, сэр, когда вам будет угодно, – сказал Джо, начиная готовиться к бою.
– Иногда приходится служить науке с оружием в руках, – заметил доктор. – Между прочим, это же случилось с одним французским ученым, когда он в горах Испании измерял земной меридиан.
– Будь спокоен, Самуэль, и положись на своих телохранителей, – заявил Дик.
– Спускаемся, сэр? – спросил Джо.
– Нет еше. Мы раньше поднимемся, чтобы сделать точную съемку местности.
Водород расширился; не прошло и десяти минут, как «Виктория» парила уж на высоте двух тысяч пятисот футов над землей. Отсюда ясно была видна целая сеть речек, впадавших в большую реку. Большинство из них текло с запада, среди холмов и плодородных полей.
– Мы не более как в девяноста милях от Гондокоро и менее чем в пяти милях от пункта, которого исследователи достигли с севера, – справившисб по карте, сказал Фергюссон. – Итак, начнем осторожно снижаться.
Когда «Виктория» опустилась больше чем на две тысячи футов, доктор предупредил:
– Теперь, друзья мои, надо быть готовыми ко всевозможным случайностям.
– Мы готовы! – ответили в один голос Дик и Джо.
– Прекрасно!
«Виктория» неслась вдоль русла реки в каких-нибудь ста футах от него; в этом месте река была не шире пятидесяти саженей. Туземцы шумно суетились в своих селениях, на обоих его берегах.