Пять миль

Сен-Жермен Лили

— Ты не можешь туда вернуться, — говорит он, его шесть футов возвышаются над моими пятью с половиной.

—Прекрати эти попытки, — отвечаю я, качая головой. — Я больше не буду обсуждать этот вопрос с тобой.

Он разозлился.

— Да, ты будешь. Мать твою, Джулз.

Я вижу это в его глазах, эту решительную жилку, которая заставляла его противостоять мне в течении долгих трех лет, девушке, с суицидальными наклонностями, от которой любой здравомыслящий человек давно отказался бы.

— Я сделал все еще хуже, не так ли? Тем,

что был с тобой? Господи, ты даже не понимаешь, что правильно, а что нет. Это моя вина. — Вышагивает он по кухне. — Это на моей совести. Тебе было всего семнадцать, ради всего святого. Я должен был знать лучше. — Он что-то бормочет себе под нос, не глядя на меня. — Это все моя вина.

Он, что, винит себя в моих нездоровых отношениях с Дорнаном? Но это не его вина. Ни в чем.

Я моргаю, вспоминая то первое время, когда мы были вместе.

Эллиот и Джульетта.

Это было прекрасно.

Впервые с тех пор, как я «умерла», я снова почувствовала себя цельной. Любимой. Защищенной.

Желанной.

Бабушка Эллиота часто отсутствовала дома. У нее был друг, один джентльмен, у которого она любила гостить несколько ночей, поэтому мы с Эллиотом часто сидели на террасе огромного дома, которая опоясывала весь его периметр, и пили пиво до самой ночи. Точнее, он пил пиво, а я лишь делала пару глотков, пока Эллиот делал вид, что ничего не замечает.

В этот вечер все было спокойно. Все словно застыло. Цикады стрекотали в летней жаре – в Небраске всегда было жутко жарко – пока мы молча раскачивались на качели. Он на своей стороне, я на своей. На нем была белая обтягивающая майка, покрытая жиром и моторным маслом, и джинсы. Он ушел из рядов полицейских вскоре после того, как привез меня в дом своей бабушки, и теперь работал механиком. Его волосы были взъерошены после долгого трудового дня. Я была одета в стандартную униформу закусочной – джинсы и синюю футболку с вышивкой Betty’s Grill на нагрудном кармане.

Я потянулась, чтобы взять пиво, которое стояло в пространстве между нами, Эллиот крепко держал его за горлышко. Я осторожно потянула за бутылку и надулась, когда Эллиот не отпустил ее.

— Ты несовершеннолетняя, — сказал он, все еще не отпуская пиво.

Я улыбнулась и ткнула пальцем в его ребра, заставив рассмеяться. Он ослабил хватку, отвлекаясь на мою щекотку, и я, как настоящий победитель, вырвала ее у него из руки.

— Я мертва, — сказала я, допив остатки пива, прежде чем вложить пустую бутылку в его протянутую руку. — Мертвым девушкам разрешено пить пиво.

Он просто кивнул, глядя на равнины, раскинувшиеся вдалеке, на его губах появилась маленькая улыбка.

—

Значит ли это, что теперь я могу рассчитывать на собственную бутылочку пива? — игриво спросила я.

Эллиот встал и направился к двери.

— Нет, — бросил он через плечо.

Я улыбнулась и последовала за ним в дом.

Он стоял у открытого холодильника, задумчиво нахмурив брови. Его мускулистые руки блестели от тонкого слоя масла и пота – постоянное явление влажного лета. Я тихонько на босых ногах подкралась к нему, озорная улыбка растянулась на моих губах.

Он закрыл холодильник и повернулся, ударившись об меня рукой, в которой была новая бутылка пива.

— Что за? — сказал он, вспенившееся пиво сползало по стеклу бутылки.

Я взяла пиво из его руки и поставила на стол рядом с нами, не сводя с него глаз. Выражение его лица было смесью любопытства и покорности.

— Джулз, — слабо возразил он.

— Эллиот, — насмешливо передразнила я, притягивая его за майку так, что ему пришлось сделать шаг ближе ко мне.

— Что за… — начал он, спотыкаясь приблизившись ко мне.

— Ты думаешь, я не понимаю, почему мы сидим на этой качели весь чертов день? — прошептала я, вставая на цыпочки и вытирая жирное пятно с его щеки. — Я знаю, что ты делаешь. Ты боишься остаться со мной наедине в этом большом пустом доме. Почему?

— Джулз, — простонал он, на этот раз еще тише.

Я игриво прикусила нижнюю губу, подложив руку ему на шею.

— Это потому, что ты боишься того, что может произойти. — Я потянулась вперед, притянув его вниз, пока наши губы не соприкоснулись. На вкус он был словно пиво и солнечный цвет, его рот был прохладным и освежающим. Он был таким невинным на вкус. Он был хорош на вкус. И он был похож на все, что я когда-либо хотела в тот момент.

На все, кроме Джейса. Но Джейса здесь не было. Джейс был со своим отцом. Джейс считал, что я мертва.

Через несколько мгновений он отстранился, на лице сожаление.

— Нет, — сказал он, на этот раз более твердо. — Тебе семнадцать!

— Именно, — ответила я. — Мне семнадцать. И я долго ждала тебя, Эллиот МакРей.

— Ты убиваешь меня, Джулз, — пробормотал он. — Ты ведь понимаешь это, не так ли?