Пять лет спустя
Шрифт:
Особо вникать я в этот вопрос не стал, раз он идёт без ярко выраженных конфликтов, но вот с Китай — городом, как прозвали в Харбине лагерь переселенцев, мне пришлось бороться.
Представьте себе прямоугольник километр на три, где в палатках, землянках и прочих сооружениях, изготовленных из дерьма и палок, проживает пятнадцать тысяч человек.
Хорошо ещё, что всех их удалось согнать на берег реки Сунгари, выделив китайцам участок километрах в трёх от города, к северо-востоку и ниже по
Поняв, что первую же зиму понаехи не переживут, я сначала начал строить бараки, а потом, увидев, что никак не успеваю, закупил дюжину комплектов быстровозводимых армейских складов в северном исполнении. Надо ли говорить, что зимой эти сооружения превратились в многоэтажные муравейники, куда приличному человеку заходить просто не следует. Чрезвычайно опасно для психики и обоняния.
Как бы то ни было, а к лету жизнь у прибывших китайцев устаканилась.
Окрестности территории базы ЧВК (частной военной компании), где уже было тысяч под семь вояк, начали довольно быстро обрастать лавочками, пивнушками, магазинчиками и массажными салонами с парикмахерскими, под маркой которых скрывались вполне откровенные бордели, но все делали вид, что этого не замечают, а там и железнодорожные рабочие потребовались, и обходчики, и сотни грузчиков.
Харбин тоже разросся. И если первый год основным городским транспортом были рикши, таскающие за собой повозку за оглобли, то очень скоро многие пересели на велосипеды, став велорикшами и добавив в скорости. Уже к следующему лету большинство из извозчиков обзавелось мотоциклами, везущими двуместную повозку, а там и автомобили появились.
Правда, к тому времени в городе уже было восемь автобусных маршрутов и три трамвайных.
Мы с Ляо денег на город не жалели, да и Светка помогала. Открыла в Харбине училище для сталеваров и профилакторий, куда раз в три месяца её лучшие работники могли выехать на пять дней.
Как по мне — так себе профилакторий, но на нашем с ней предприятии он пользуется дикой популярностью, благодаря большому количеству сговорчивых горничных и очень приличной столовой, не ограничивающей отдыхающих в порциях.
Как мне Светка объяснила — в основном мы платим за содержание зданий и коммуналку. Зарплата горничных, всего лишь рубль в месяц, но они стоят в очередь, зная, что за ночь им усталые сталевары заплатят отдельно. А любимое блюдо тружеников горячего цеха — рис с тонкими ломтиками кенгурятины и ростками бамбука, стоит копейки. Мы их прокорм на одной лишь продаже алкоголя втройне отбиваем.
Вот такой он — капитализм, во всей его красе. Зато люди довольны.
— Ваше Сиятельство, к вам купец Чурин прибыл, о визите просит, — не совсем по требованиям высокого этикета доложил мне слуга.
Морщиться я не стал. Хотел бы кого лучше, дворецкого бы из столицы привёз.
— Сам Чурин, или из сыновей кто? — отвлёкся я от
— Мефодий, старший, значит, из сыновей.
— Пусть зайдёт, — сменил я позу из положения лёжа в положение сидя.
Переодеваться посчитал излишним.
Старшему сыну купца, явившемуся без приглашения, и так сойдёт. Тем более халат у меня красивый, шёлковый и весь вручную драконами расшит. Этакий эксклюзив от лучших вышивальщиц Императрицы Аюко.
— Ваше Сиятельство…
— Проходи, садись. С чем пришёл?
— Ваше Сиятельство, позвольте организовать службу зарядных станций на манер той, что вы в Харбине поставили.
— Ого! А что отец скажет? — сразу уловил я интересный момент.
С сыновьями купца за все эти годы я встречался лишь по случаю и сами они никогда ко мне ни с просьбами, ни с предложениями не обращались, все переговоры шли через отца. Оттого мне и удивительна инициатива молодого парня.
— Можно будет сказать ему, что это ваше пожелание, — промямлил сын купца, глядя в пол.
— Обманем, значит, — весело заметил я, — И ради каких таких резонов мне вдруг перед партнёром лукавить придётся?
— Так я же, по распоряжению батюшки, веду всю группу ваших техномагических товаров, — вскинулся Мефодий, но заметив на моём лице непонимание, зачастил, опасаясь, что я откажу, не дослушав, — Как в Харбине зарядную станцию поставили, у нас втрое, а то и вчетверо торговля техномагическим товаром выросла. Вот я и подумал…
— Расчёты есть? — поднялся я с дивана, пересаживаясь за стол.
— Есть конечно, как не быть, — вытащил парень из видавшего виды кожаного портфеля такую же цифровую доску, как у меня.
— Экий у тебя портфельчик, — усмехнулся я.
— Талисман. Бабушкин подарок на пятнадцатилетие. Удачу он точно приносит, как она и сказала. Сколько я с ним экзаменов сдал, а потом удачных сделок заключил, и не счесть.
— Бывает, — сумел я удержать лицо.
Купец Чурин, несмотря на его почти что европейский вид, из староверов. У него в семье не забалуешь. На сыновьях такое воспитание заметно сказалось. Для своего возраста они выглядят не слишком уверенно. Не удивлюсь, если бабушкин подарок оказался сродни плацебо. Даёт надежду на удачу и восполняет недостаток веры в себя.
— Так, что тут у тебя? Ты мне на мою доску свои расчёты скинь, а сам свою под рукой держи. Если что непонятно будет, я спрошу, — показал я ему рукой на свободный провод для подключения.
Если верить Степану, то скоро нам провода для подобных операций не потребуются. Но пока мы и такому рады. Доска позволяет сохранять до пятисот страниц самых разных документов, что лично мне вполне хватает для работы.
Мда-а… Однако!
На первом этапе Мефодий предлагал установить двадцать больших станций и тридцать шесть средних.