Пять домов Дзэн
Шрифт:
Есть также объединение в сфере практики и обретения, напоминающее запредельное. К нему следует относиться в зависимости от ситуации: например, если ты оказался пойманным в состояние чистой лёгкости, необходимо понять, что по-прежнему что-то происходит. Иди, если нужно идти; остановись, если нужно остановиться. Будь гибким и приспосабливайся бесчисленным количеством способов, не будь упрямым и грубым.
И тогда сила слов того, кто спрашивает, и сила слов того, кто отвечает, будут откликаться друг на друга. Ничто не выходит за пределы пяти категорий. Однако слова могут быть грубыми или изысканными,
«Люди великого невежества», будучи завершёнными в своей сущности, не то же самое, что «неисправимые». «Неисправимые» страдают духовной болезнью, когда они знают, что нужно что-то сделать; но даже несмотря на то, что они страдают духовной болезнью, они достигают совершенства. «Страдать духовной болезнью» означает не думать о дзэнских наставниках, буддах и даже о своих собственных родителях.
«Испорченные люди» не погружаются полностью в несение тяжкого беремени, поэтому они не создают для себя идолов.
У «людей, стремящихся сохранить [свои привычки] во что бы то ни стало», ноги глубоко увязли в грязи, так что вести их за собой — большое искусство.
«Объединение» должно быть таким же, как высказывание Вэнь-шу о чаепитии, как ответ Дун-шаня на восклицание Юнь-яня, когда они вместе обрабатывали поле, как слова наставника Аня о монастырском зале или как диалог Яо-шаня и Чунь Буна об омовении Будды. Что же касается самого чудесного объединения, то здесь ничто не сравнится с ответом Яо-шаня на слова Дао-у о ношении меча или со слонами Бай-чжана «что это?», сказанными им, когда он покидал монастырь и община была на грани распада. Когда эти слова дошли до Яо-шаня, находившегося в то время очень и очень далеко, он воскликнул: «Оно здесь!»
«Объединение в темноте» в равной степени использует практику для прояснения вещей и использует вещи для прояснения практики; оно использует ошибки для прояснения достижений и использует достижения для прояснения ошибок. Всё, что дали Яо-шань, Дун-шань и прочие достойнейшие, что выходит за пределы и прорывается в абсолютное, есть просто чудесное выражение мистических бесед, и всё. Когда же в конце концов слова их дошли до тех, кто обладает незначительными способностями, они обратили слова мудрецов в абсолютное, и теперь высказывания эти обычно используются именно применительно к абсолютному.
Мне необходимо сделать ещё так много, поэтому у меня не было возможности вдаваться в подробности, и я остановился лишь на кратких пояснениях. Не относитесь к этому пренебрежительно; если вы по-прежнему привязаны к чему-либо и не можете оторваться, помните, что вы должны всегда и везде прорываться к несомненному. Практикуйте усердно и самоотверженно, чтобы дело великих наставников прошлого не погибло. Не раскрывайте опрометчиво тайны, но если вы встретите того, кто прост и чист, кто являет собой необычайный сосуд, не утаивайте от него ничего.
ХУН-ЧЖИ
Пустой, но всепроникающий, изначальный свет сияет спонтанно и естественно; спокойное, но чуткое, великое действие непостижимо проявлено. Деревянный конь, ржание которого
Вы поняли?
Туда, куда вас манит рукой яшмовый человечек, возвращается ещё более великое чудо.
Одна беспредельная ясная пустота, ночь ровно на половине пути; холодная луна источает мороз. Когда свет и тьма неразделимо смешиваются, кто различит абсолютное и относительное в них?
Вот почему сказано: «Хотя абсолютное абсолютно, при этом оно относительное; хотя относительное относительно, при этом оно завершено». В этот самый момент как вы распознаете?
Как ясно — пара источающих сияние глаз прежде любого побуждения!
Как величаво — вечное тело за пределами форм!
Каждая мельчайшая частица в любой земле есть «я»; просто негде укрыться. Куда бы ты ни пошёл, непременно встретишься с Этим; у такого человека есть глаза. В зарослях сотен трав, у врат суматошного города невозможно перепутать — ты не движешься вместе с потоком. В словах это невыразимо, поэтому ты не изрекаешь ничего.
Когда нет никакого места, где можно было бы «оставить» сознание, когда не на что опереться, когда некуда идти, когда нечего сказать — всё это невозможно ни увидеть, ни описать, невозможно ни ухватить, ни применить. Тотальность всех форм равнозначна его действию; всё пространство космоса равнозначно его телу. Неограниченно свободное в поступках, это бессмертное создание пребывает среди множества видов; искусное и чуткое, оно в средоточии материального мира, но при этом отлично от него.
Вот почему один из наставников говорил: «Подлинная природа — это Земная Сокровищница сознания. Не имеющая ни головы, ни хвоста, она взращивает все существа сообразно условиям; условно именуют её знанием». Так что же такое условное знание, которое взращивает все существа сообразно условиям? Вы поняли? «Не считайте странным, что я вновь и вновь предлагал вам вино после того, как мы сели, ведь когда мы расстанемся, мы едва ли встретимся снова».
Будучи одинокими и неизменными, действуя обдуманно и неистощимо, не взирайте свысока на феномены, застилающие вам глаза. В мире, в котором есть только сознание, вы должны полагаться на это. Тысяча горных вершин указывает вверх, сотни рек впадают в море.
Если вы постигнете это, то вы свернёте занавески и скатаете шторы. Если не постигнете — закроете двери на засов и воздвигнете барьер. Невежды не блещут быстротой ума, говори с ними хоть о понимании, хоть о непонимании.
Сокрытое внутри круга озарение — дремлющий дракон что-то шепчет в облаках, окутывающих засохшие деревья. Подлинная ясность и чистота за пределами измерений — узоры на луне придают печальный облик ночному небосводу.
Путь, по которому движется челнок ткацкого станка, может распознать и высеченная из камня женщина; талисман, висящий под локтем, может использовать и вырезанный из дерева человек. Поэтому всю вселенную можно заклеймить одной печатью так, что в целом космосе не будет упущено ничего.