ПВТ. Лут
Шрифт:
Лин переходил от фрески к фреске, в задумчивости похлопывал по губам оставшейся от сахарной ваты липкой палочкой. К некоторым изображениям возвращался дважды.
Крокодил сел на уцелевшую скамью. Спинку передней сомнительно украшали ножевые порезы различной степени тяжести. После всех потрясений Крокодила разморило в холодке, и он почти заснул, уткнувшись лбом в скрещенные на спинке скамьи руки.
Очнулся от облизавшего ноги заблудного пса-сквозянка. Протянуло от двери. Странное дело, даже не скрипнула. Нил сонно глянул через плечо. Спугнувший
Понедельник.
Мужчина деловито поправил очки, скинул пиджак, оставив щегольский жилет на двух пуговках, подвернул рукава и, легко вскочив на острый гребень спинки опрокинутой лавки, зашагал к ним.
Нил смотрел, как бликуют стекла окуляров, посверкивают запонки и носы отполированных туфель, как легко искрится булавочная головка в узле галстука.
Это сон, лениво подумал Крокодил. Ведь не может быть сегодня понедельник. Потому что иначе это самая глупая смерть в моей жизни...
Хотел закричать, но пережатое гарротой страха горло выдало жалкий сип.
Из рукава белоснежной рубашки Понедельнику в ладонь скользнула цепка с круглой шипастой блямбой. Блестящий шарик на цепочке, нарядное оружие записного ферта. Человек Ведуты легко размахнулся, цепь качнулась маятником и... Сильная рука Первого воткнула Нила носом в собственные же колени.
***
Лин поймал цепь на предплечье. Та живой змеей обернула руку, а тяжелый, убранный шипами шар Первый сжал в ладони.
Мужчина выразил подвижным лицом вежливое удивление. Легкую досаду.
Плавно повел цепь на себя, и Лин поддался, и актисом задержал скользнувшую к печени обоюдоострую рыбку ножа. Соперник успел оценить знаковое оружие Первых, но смущения не проявил. Ударил вновь, целя острым мысом под колено, Лин вынужденно сместился, балансируя на спинке скамьи. Оба так и перемещались, сцепленные руками, будто в странном танце.
Нил — Первый отметил краем зрения — прыгнул в сторону, но не убежал.
Человек вздохнул и пнул Оловянного в пах.
Лин был привычен, тренирован к боли, но от такой — словно его прутом ткнули — согнулся, ослеп, выпуская золотое оружие противника. Потерял себя и дыхание, чудом не упал, а когда проморгался — его изящный враг уже загонял Нила в угол.
Первый выдохнул, блокируя нервные окончания. И быстро — руки, ноги, колесо — встал между Крокодилом и его потенциальным убийцей.
Убийца одобрительно улыбнулся, беззвучно сомкнул ладони, изображая аплодисменты. И поманил к себе. Пальцы с холеными удлиненными ногтями были слеплены меж собой эстетичным кастетом.
Странное дело, но горячему огнеметному оружию он явно предпочитал холодное. Для пущего эффекта или большей интимности?
Нил того не ведал. Но что он знал точно: его верная наваха по валентности всухую проигрывала любому кастету Понедельника.
***
Лин круто обернулся, как в танце ведя партнера,
Тот откинулся, изящно разбросав ноги.
В наступившей тишине сладко ворковали горлицы в глухом саду за окнами узкого разреза.
Лин переглянулся с Нилом, взъерошенным и больше похожим на испуганного петуха, чем на Крокодила.
— Бежим, — хрипло выдохнул музыкант.
***
Они выскочили из молебнища бок о бок, но Нил явно знал, где можно укрыться.
Лин без колебаний спешил за ним.
— Зачем, Нил? Он не пойдет за нами!
Виолончелист отмахнулся на ходу, ловко ввинчиваясь в толпу.
— Понедельник один не ходит, он только с дружками работает...
— Понедельник? Тот мужчина? Но я же его победил!
— Ты, может, и вправду крутой, но против косой очереди — как мотылек против лобовухи. Размажет!
— Но это не повод убегать!
— Нет, это предлог, — согласился Нил, перебегая узкую, плотно запруженную машинами дорогу на красный огонь.
Вскинул ладонь, когда нос ближайшего экипажа недовольно боднул его в бедро. Автомат загудел недовольно. В самой его середке, знал Нил, сидит живая кость существа из искр и силы, обитателя Хома Сиаль. Кости эти умелые люди точили, облекали капсулами искусственных хрящей и ставили в центр тела конструкции, и кость сообщала ей энергию движения...
— Почему все-таки они все за тобой гоняются, а? — Лин оглядывался, но умудрялся не отставать.
— А почему тебя это волнует? — Нил машинально хлопнул по сумке.
Парни резали толпу, удачно лавируя между туристами и местными, почти неотличимыми друг от друга. Лин извинялся, как в попу заведенный, Нил берег дыхание, стараясь блюсти маршрут.
— Я первый спросил!
— Ты не Первый, ты просто дерзкий щенок...
Улица кончилась, начался тупик. Нил машинально огладил плотно уложенный старый кирпич, закинул голову — стена получалась выше его скромных возможностей. Его, но не линовых. Лин оказался на гребне в мгновение ока. Склонился, протягивая руку.
— Держись!
Нил тоскливо оглянулся на пустой проулок. Лезть на стену, граничар Свалки и доброго мира, не хотелось, но это была единственная возможность выскочить из ловушки. Блохой проскакать по каменной холке и спрыгнуть там, где можно вновь нырнуть в мешанину тесных закоулков...
— Нил! Хватайся скорее!
— Лады...— Крокодил потянулся навстречу и выдохнул, когда в лицо брызнуло горячей кровью синеглазого.
Первый уставился на вышедший из плеча влажный гарпун, а потом веревка натянулась, и его сдернули на обратную сторону стены, как рыбу.