ПВТ. Лут
Шрифт:
***
— Это здесь, — в один голос сказали Волоха и Второй.
Корабелла висела, застыв в темной камеди Лута, как в объеме стеклянного облака. Все округ молчало, до обитаемых Хомов теперь не домахнуться было; далеко забрались, высоко и глубоко.
Команда сгрудилась у борта, жадно вглядываясь в немую тьму.
— Ни Лута не вижу, — в сердцах плюнул Дятел, нетерпеливо пихая в спину капитана. — Дальше что, гаджо?
— Ждем, — лаконично отозвался русый.
— Воля твоя, Лешак, — цыган повел звериным глазом на Второго, —
Волоха выразительно отмолчался.
Ждали, вполголоса переговаривались, вполглаза переглядывались, даже Еремия чуть подрагивала от нетерпения, словно гончая на свежий след.
Без ворот, однако, пройти в гармошку никак нельзя было. Оловянные на совесть рукав Оскуро заштопали, прежде чему залечь в фракталы Эфората.
Юга украдкой тер мокрый лоб.
— Голова болит? — не оборачиваясь, спросил капитан.
— Ну что вы, — немедленно отдернул руку облюдок, — для вас я здоров и открыт семь дней в неделю, без выходных...
— С перерывами на отсос, да, — хмуро поддержал и показал Дятел.
Ожидание его всегда томило.
— Вон оно, — первым заприметил движение Выпь.
Он стоял, положив локти на борт, и все глядел вниз, словно точно знал, с какой стороны ждать гостей.
Впрочем, по чести сказать, гостями здесь были они.
Снизу поднималось, всплывало нечто, обликом схожее с раздутым огнем бумажным фонариком, стаи которых отпускали в ночные небеса Хома Катона. «Фонарик» приблизился, и оказался клубом из перевитых, червеобразных прозрачных тел, изнутри однообразно тлеющих апельсиново-рыжим. Клуб расплылся под корабеллой, распустился пряжей в воде, и Еремию обошла сперва одна оранжевая нить, затем другая.
Дятел потянулся к оружию, но Волоха поднял руку. Остальные смотрели, рефлекторно прижавшись к флагу, как все быстрее и плотнее укутывает Еремию медью сияющий кокон. Вблизи сегментированные черным нити оказались даже с зачаточными ножками, а когда кокон закрылся, рыжий свет померк. Глостеры погасли, будто кто-то одним вдохом выпил из них свет.
Но прежде, чем кто додумался осветить стеснившееся пространство сигнальной ракетой, вспыхнули округлые, неверные пятна. Лимонно-бледные, стекольчатые. Источником их оказались выпроставшиеся из слипшейся массы кокона безликие твари — каждая как свешанное вниз головой человеческое тулово, безрукое, безликое, белое словно тесто, при редких ломких волосах. Эти тела и светились, точно жировые плошки.
— Ах ты, е...— захлебнулся свистящим изумлением Дятел и был предусмотрительно заткнут капитаном.
— Кто это? — мертвым голосом спросила Медяна.
Ответил почему-то Юга.
— Спутанницы, — сказал, голос его был как холодный бархат.
— Откуда знаешь? — ревниво прицепился старпом.
— Помню...
Медяна поняла, что ни за что на него не взглянет.
Корабелла двигалась не своей волей. Ее несли, осторожно, но быстро, без качения
— Дальше будет Оранжевый Король,— так же холодно сообщил Третий.
— Юрка, что ли? — изумился Мусин.
— Хрен в пальто, — предположил Дятел.
Юга же повторять не стал. Сказал и как отрубило, вновь ушел в несвойственное ему глубокомолчание.
— Приехали, — сквозь зубы прокомментировал Волоха, когда спутанницы медленно распустили кокон и уплыли прочь, вновь спаявшись в один пульсирующий ком.
Как слипшиеся макароны, успела еще сравнить голодная Медяна.
Корабелла же стояла, боком зачаленная к желтой, сложенной из чего-то рыхло-губчатого, дороге. Она единственная разбавляла устоявшуюся темноту масляным отсветом.
— Фух, ровно кости губчатые, — по-звериному вздернул верхнюю губу цыган, легко махнул через борт, спрыгнув на боковой руль высоты.
— Я так понимаю, чтобы пройти в гармошку, дозволения нужно спрашивать у привратника-Короля? — уточнил Волоха.
Юга напряженно кивнул.
— Он не привратник. Но просить следует его, да.
— Ты как будто бывал здесь раньше, Третий.
— Нет, не бывал, капитан. Но я все это помню.
Русый переглянулся с командой. Цыган, оскалившись, чиркнул большим пальцем по щетинистому кадыку, Буланко и Мусин обменялись лутонами, Иночевский скорбно покачал умной головой.
— Хорошо. Со мной Дятел и Юга, остальным ждать.
— Нет, — сказал Выпь, — иду я один.
Дятел басовито расхохотался, Волоха прищурился.
— С чего вдруг ты решил, что я отпущу тебя одного?
Выпь ответил — спокойно, ровно, не отводя взгляда.
— С того, что рисковать командой и корабеллой вы не станете. Случись что со мной, вы выберетесь из предбанника, но без капитана корабелла не уйдет. Значит, застрянут все.
— Ха, мы и не в таком дерьме брассом наяривали, щегол...
— Хорошо, — неожиданно согласился Волоха.
Пожал сильными плечами.
— Возвращайся с пропуском, Второй.
Юга же без лишних слов спрыгнул следом за Выпь.
— Даже не вздумай отговаривать, — предупредил, ощерившись.
***
— Все же, откуда ты знаешь?
— Ай, я гадал, когда ты наконец спросишь, — фыркнул облюдок. Помолчав, растолковал. — Это у меня в голове. Под костями. Как будто наизусть вызубренное. Думаю, без Башни не обошлось.
— Выходит, кто-то точно знал, что мы дойдем до рукава Оскуро.
— Выходит так.
Дорога под шагами прояснялась, из желтой обернулась топким, монотонным зеленым ковром, шаржем на траву. По бокам выросли стены из полупрозрачного, словно бы подтаявшего молочного камня. Или — молочных зубов.
— Это все воплощение чьего-то плана, и мы в точности ему следуем, — заключил Выпь, и Юга закатил глаза.