Путники
Шрифт:
Но были и удачные годы в земледелии, и осталось в памяти и по статистике, как отправные точки высокого показателя по урожайности. Один из таких периодов – это 1913 год – он войдёт в историю по урожайности и по подъёму сельскохозяйственной экономики. До сегодняшнего дня историки и экономисты возвращаются к показателям того года.
1913 год в семью Кирилюка принёс неплохие доходы. Хорошо поощрил за бескорыстную работу помещик, и своё подсобное хозяйство пополнилось двумя тёлками. Две коровы и две тёлки иметь в то время было хорошим, крепким показателем зажиточной семьи. Ещё в подворье были два поросёнка, что дает возможность зимой иметь сало и на праздники свинину.
Всё достигнутое было перечёркнуто очередной нестабильностью в стране. Началась
Начались самые тяжёлые дни, связанные с войной. Особенно плохо было тем переселенцам, кто приехал по Столыпинской реформе позже других или перед началом войны. Семьи не успели обзавестись жильём и скотиной. Выделенные земельные паи обрабатывать не успевали, люди просили помощи. Семьи жили в землянках, подвергая детей, стариков мукам.
Кирилюк оказался человеком, который протягивал руки помощи просящим и тем, кто не мог идти просить из-за скромности. Он видел и понимал, что если людям не оказывать помощь, может разразиться война между людьми, и ничего хорошего в гневе не жди. Пелагея Ерофеевна публично и тайком делилась молоком с соседями. Она, как мать, видела голодных детей у соседей и готова была отдать последнее, чтобы не было слёз и смерти детей. Но всех голодных накормить семья Кирилюк была не в состоянии.
Люди сталкивались между собой и с возмущением клеймили позором самодержавие за развал экономики. Подогревая антицарские высказывания листовками, страну вели к революционным преобразованиям. Это ощущалось не только в городе, но и в сельской местности. Крестьяне колебались в идеях революции, но нищета и голод подталкивали к замыслу свержения царя. Тем более в листовках часто напоминали о передаче земель крестьянам.
Казалось, только что произошли Столыпинские реформы, разрешена передача земель желающим крестьянам, и снова те же лозунги. Реформа, провозглашаемая с 1906 года, не везде проходила гладко. Местные помещики тормозили её и выделяли земли крестьянам с худшей почвой, урожайность там была гораздо ниже, а затраты по выращиванию большие. Многие стали отказываться от земель, что вызывало в людях недоверие к политике царя. И это послужило причиной идти за идеями революционеров.
Многодетная семья Кирилюка Ивана (дочери Марфа, Наташа, Глаша, сыновья Максим и Дмитрий) революционные идеи близко не восприняла, но ощущала, что царскому режиму вряд ли удастся справиться с настроем людей на преобразования. Семья его оказалась между двумя огнями. С одной стороны – близкие ему по духу зажиточные семьи и помещики, с другой – обездоленные крестьяне, живущие в нищете и в голоде. Найти золотую серединку ему не удавалось.
Зажиточные семьи принимали его за своего, со всеми вытекающими после Октябрьской революции последствиями. Перемены или свержение самодержавия произошло не столь неожиданно, как казалось. Этому моменту предшествовали многие, нерешённые со стороны царя проблемы и обстоятельства. Семья Кирилюка после революции ощутила все тяготы от революционно настроенных людей, готовых всё уничтожить до основания, а потом построить новый мир. Уничтожить получилось очень хорошо, а вот построить новый мир было гораздо проблематичнее. И мы, их потомки, до сегодняшнего дня пытаемся построить новое, но пока не смогли сделать то, чего хотели добиться идейные революционеры. И слава Богу.
Кирилюк Иван Евдокимович после массового раскулачивания так называемых врагов революции, не дожидаясь расправы, со своей семьёй покидает родные места и перебирается в другой район. Так в Щучинске появляются новые жители – Кирилюки. Оставленные ими построенные дома до сегодняшнего дня используются общественностью, как сельские клубы и административные здания.
Казалось, после раскулачивания
Среднего сына Максима Ивановича война пощадила, участвовать непосредственно в боевых действиях не пришлось. Но судьба уготовила ему работу нелегче, чем быть на фронте. Он задолго до войны стал шахтёром, работал на многих рудниках. Ему стали родными шахты Ростова, Донбасса, Макеевки, Караганды и другие, где он ценился как большой специалист в этом деле. Возглавлял ремонтные и спасательные бригады, сам был проходчиком.
Везде был на передовых позициях, перевыполняя планы по добыче руды. Личная жизнь складывалась не совсем удачно. С первой женой вскоре разошёлся. С обоюдного согласия воспитывать сына Михаила взялась жена, которая вскоре вышла замуж за другого. В трудные предвоенные годы Максима Ивановича перевели в казахстанские шахты, где он и нашёл себе новую спутницу жизни Марию, которая стала опорой на все последующие годы.
Чистая крепкая любовь позволила им родить ещё четырёх детей. В военные годы семья Кирилюка потеряла двух сыновей – Анатолия и Алексея. В горе и страшном переживании Максим Иванович и Мария Ивановна похоронили их. Мария Ивановна была на грани нервного потрясения. Максим Иванович утешал жену, как мог, и его слова проникали в её душу, она осознавала, что жизнь продолжается для воспитания оставшихся детей дочки – Алисы и сына Александра. Она нашла утешение в этом.
Мария Ивановна, красивая женщина в молодости, покоряла своим обаянием. Смерть детей и военные годы привели к увяданию. Но она сохраняла внутреннюю душевную красоту и природное уважение к людям. В те времена горе не проходило мимо почти всех семей, мало кто из-за потери близких мог радоваться жизни. Но жизнь продолжалась. А Максим Иванович ко всему прочему заработал ещё и болезни лёгких.
Профессиональная болезнь шахтёров – это в первую очередь органы дыхания. И этот недуг Кирилюка не миновал. Почти круглые сутки в забое, в рудниках дали о себе знать. Больничные койки и народное лечение на ноги его подняли, но здоровье в полном объёме восстановить не смогли. Мария Ивановна умоляла мужа уехать ближе к родне, где есть вода, лесные массивы и более-менее сносная погода для людей с болезнями лёгких. И это место нашли на родине в городе Щучинске.
В родные места Максим Иванович вернулся инвалидом, ему было всего 46 лет. Житейские сложные вопросы решались не сразу, медленно, но со временем семья Кирилюка заимела дом, подворье и стали строить свою жизнь, начиная с тех дел, которые были у родителей и предков. Потомственные труженики полей передали любовь к земле своим детям и так идёт до сегодняшнего дня. Земля пашется в Дмитрогорском холдинге внуками и правнуками.
Детей Алису и Александра родители воспитывали в жёсткой форме. Максим Иванович требовал беспрекословного выполнения семейных поручений. Наверное, сказывалось то, что он получил по жизни: работа в шахтах и рудниках требовала неукоснительного выполнения инструкций и приказов, да ещё с учётом военного времени. Всё это отложилось в его сознании. Главное – чёткое выполнение инструкций. Он требовал того же от детей и сам служил им примером.
Дети любили его от души, забывали его строгость и требовательность. Он был для детей большим авторитетом. Не торопился в делах и разговорах, очень досконально подходил к любому делу и вопросу. С детьми разговаривал как с взрослыми. Они его понимали с полуслова, спрашивать повторно было не принято. Во время беседы можно уточнять, а потом выполнять порученное дело. Если возникали у детей вопросы во время выполнения порученного дела, он терпеливо объяснял повторно, но делал замечания, что отца при получении дела не выслушал, вот из-за этого и появились вопросы.