Путинбург
Шрифт:
По бокам раковины для умывания, слева и справа, находились два приспособления. Одно, как понял Владимир, было предназначено для чистки зубов и по устройству напоминало титан, так как внутри приспособления стояли два стаканчика – один с зубными щётками, а второй – пустой. Другое приспособление было похоже на сушилку для рук, только размеры её были намного больше привычных. Чтобы не гадать на бытовых электроприборах и не «ломать» себе голову, для чего они предназначены, Владимир решил начать пробовать ими пользоваться. Вынув из стаканчика первую попавшуюся зубную щётку, он бегло пробежался взглядом по полкам,
– Уау! Круто! – воскликнул Владимир и вынул зубную щётку наружу.
Затем он включил над раковиной кран и набрал из него в рот немного воды.
– Тьфу! Солёная! – тут же выплюнул изо рта всё, что набрал из крана, Владимир и поморщился.
– Что за фигня? Кто-то пересолил в кране воду! Как такой водой умываться? – завозмущался было Владимир, но наткнувшись взглядом на пустой стаканчик и расположенную над ним синюю кнопочку, онемел. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул через нос, медленно выдохнул, а после обратился к себе через большое зеркало, висящее над раковиной:
– Владимир. Ну, почему ты ведёшь себя, как первобытный папуас, слезший только что с пальмы? Соберись. Будь внимателен. Тебя окружают явные подсказки, которые может понять даже первоклассник, не то, что будущий первоклассный историк. Ай-я-яй, – нравоучительно покачал головой своему отражению Владимир, нажал на синюю кнопку, наполнил стакан чистой водой и тщательно вычистил себе зубы. Прополоскав зубную щётку, он убрал её на место в стаканчик и, повернувшись к большой «сушилке», заставил работать и её. «Сушилка» оказалась «умывалочным шкафом», из которого автоматически выползали горячие влажные полотенца для «мытья» рук и лица.
Последним неисследованным сантехническим оборудованием оставалась прозрачная герметичная кабина с названием «ПАРНАЯ».
– О! Это, скорее всего, современная баня или душевая, – догадался Владимир и, раздевшись догола, смело залез в кабину. Внутри неё не было ни шланга, ни лейки, а на скромном дисплее было всего две кнопки «ВКЛ» и «ОТКЛ» да терморегулятор.
– Ну, в этом даже дебил разберётся, – усмехнулся Владимир, нажал на «ВКЛ» и, плавно выкрутив ручку терморегулятора, установил на дисплее температуру в шестьдесят градусов.
Из невидимых глазу отверстий в кабину стал просачиваться приятный пар и равномерно отпаривать тело Владимира. По лицу, спине, рукам и ногам поползли капельки воды, поры прочистились, кожа задышала. Тщательно пропарив тело со всех сторон, Владимир покинул парную, обтёрся влажным полотенцем и, блаженно выдохнув, произнёс:
– Хорошо-то как! Сто раз парился в бане сам и людей поздравлял с лёгким паром, но ни разу его по-настоящему на себе не испытывал. Не думал, что пар может быть таким нежным и ласковым.
Как только Владимир покинул «парную», в ней началось автоматическое кварцевание, и на внешнем дисплее появилась надпись: «ВЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ 3,5 ЛИТРА ФИЛЬТРОВАННОЙ ВОДЫ. ХОРОШЕГО ВАМ ДНЯ И ЧИСТЫХ ПОМЫСЛОВ!»
–
Он не хотел столкнуться на кухне с родителями, чтобы те опять принялись его усердно потчевать какими-нибудь жуками или давлеными гусеницами. Он хотел тихонько, не привлекая внимания домочадцев, прокрасться к продуктовым запасам и, порывшись в них, найти что-нибудь на свой вкус.
Небольшой холодильник оказался практически пустым. Шкафы были забиты всевозможными порошковыми смесями из магазина. А на чистой и блестящей поверхности кухонного стола можно было увидеть своё отражение, но не остатки еды и, уж тем более, ХЛЕБНЫЕ КРОШКИ. Лишь на плите одиноко стояла маленькая кастрюлька, интригующе скрывая в себе последнюю надежду Владимира на завтрак.
– Только бы в ней была еда, а не повешенная мышь, – молил бога Владимир, приближаясь к кастрюле, как отчаявшийся тонущий человек к спасательному кругу.
Схватив кастрюльку в руки, он резко открыл крышку и увидел внутри жижу жёлтого цвета.
– Моя вчерашняя «желтушка», – разочарованно прошипел Владимир.
Он хотел было поставить кастрюльку на место, но желудок, отреагировав на увиденное урчанием, не поддержал намерений хозяина продолжать голодовку и направил соответствующий сигнал в мозг.
– Может, она не такая уж и противная, как кажется? По крайней мере, на вкус? – начал морально готовить себя к трапезе Владимир и, вынув из стола ложку, ковырнул ею кашицу. Загустевшая масса податливо смялась и небольшим количеством прилипла к ложке. Закрыв глаза и представив в уме овсянку с кукурузными хлопьями, Владимир поднёс ложку ко рту и, морщась, начал сталкивать еду губами в ротовую полость. Оказавшись на языке и перемешавшись со слюной, каша дала знать о своих вкусовых свойствах и сообщила Владимиру о своей схожести со сладким кремом для торта, сделанным из яичных желтков, перемешанных с сахаром.
– У-у-у! Да это же невероятная вкуснятина! – оживился Владимир, облизывая ложку. – Я обожал эту смесь и сто лет назад. Неудивительно, что «желтушка» до сих пор является моим любимым блюдом.
Усевшись за кухонный стол, Владимир, активно стуча ложкой по кастрюльке, не поднимая головы, в один присест, полностью опустошил двухлитровую ёмкость.
– Ну, наконец-то к тебе вернулся аппетит, – радостно заметила сонным голосом мама, войдя на кухню. – А я уж думала, тебе отбили не только память, но и вкусовые пристрастия. А теперь вижу, что нет, – озвучила свои былые опасения мама и с удивлением стала наблюдать за тем, как Владимир, отложив ложку в сторону, начал вылизывать кастрюльку языком. – Если ты не наелся, то я могу ещё наболтать тебе пару литров.