Пути непроглядные
Шрифт:
– Чудной здесь народ, скажу я тебе. Мне еще на том постоялом дворе почудилось – пуганые они какие-то, понимаешь, о чем я? Если даже и видели кого, нам не скажут.
– Пожалуй, – согласился Рольван, помолчав.
Они действительно были чем-то напуганы – и старательно приветливый хозяин, и его пышнотелая жена, и жалобный волынщик. Про остальных, чьи взгляды буквально ловили каждое движение приезжих, и говорить было нечего.
Рольван устало потер глаза. Одно из двух: или возбужденное усталостью и неудачами воображение решило над ним подшутить, и тогда ему всего лишь надо
– Хозяин! – позвал Рольван, и тот сразу же очутился рядом.
– Желаете чего, благородные господа?
– Принеси еще твоего отличного эля, – сказал ему Рольван, – и сядь с нами, поговорим.
Эль действительно был неплох, и поговорить хозяин таверны не отказался. Не задав ни одного вопроса, Рольван узнал, что погода дурная, и если дальше так пойдет, урожая хорошего нечего и ждать, что приплод у овец и у коров в этом году на удивление здоровый, грех жаловаться, да и зима, если верить приметам, будет теплой. С другой стороны, приметам тоже верить не след: в день святого Калиаса было морозно, а это, как все знают, означает сухое лето, и что мы видим? И трех дней подряд без дождя не обходилось. Что приметы нынче ошибаются, это не к добру, благородные господа, конечно, знают, что приметы верны всегда, кроме темных времен; а что нынешние как раз темные, то это самая что ни на есть истинная правда…
Он замолчал и истово осенил себя божественным знаком. Торис воспользовался паузой:
– Вот-вот, как раз об этом-то мы бы и послушали. Расскажи нам про темные времена.
– И вправду, добрый хозяин, – поддержал Рольван, – поведай нам о ваших бедах.
Произнесенные вполголоса, эти слова прозвучали неожиданно громко в притихшей комнате. Даже волынщик отложил свой инструмент и во все глаза уставился на Рольвана.
– А вы, благородные господа, видно, издалека, раз ничего не знаете, – полувопросительно заметил хозяин.
– Мы на самом деле издалека, – ответил Рольван, краем глаза наблюдая, как напрягаются сидящие за столами, как руки их будто ненароком тянутся к поясам, к рукоятям длинных ножей.
Торис нахмурился и схватился за меч. Рольван под столом наступил ему на ногу. Гигант нехотя положил ладони на стол.
– Вижу, вас тревожит какая-то опасность. Расскажите нам, чтобы и мы были начеку.
Пока хозяин думал над ответом, из-за соседнего стола уже раздалось громкое:
– Ну хватит уже!
Человек, что неспешно поднимался на ноги, ростом почти не уступал Торису и выглядел большим любителем подраться. Его сбитые кулаки и обманчиво-медлительные движения давно уже привлекли внимание Рольвана.
– Ишь, выспрашивают, что да как, а сами-то небось холоднее мертвого! – прорычал он, перебираясь через скамью и оказываясь рядом в сопровождении своих мигом оказавшихся на ногах приятелей.
Дальнейшее происходило одновременно: полетел, выбрасывая золотистую струю, на пол смахнутый со стола кувшин, Торис вскочил и наполовину вытащил меч, Рольван перехватил его руку и буквально повис на ней;
– А ну-ка, садись обратно! – велел хозяин. – Не в моем доме, Марх!
– Уймись, Торис, их слишком много! – прошипел за его спиной Рольван.
– Много?! – взревел Торис, но Рольван зажал ему рот ладонью и насильно усадил на скамью.
Драчливый Марх тем временем остановился, удивленный отпором.
– Ты чего это, Рин? – вопросил он. – Не хочешь их проверить?
– Протри глаза! Они едят и пьют побольше твоего!
– А я говорю – проверить, и дело с концом, – не уступил Марх.
– Проверить – что именно? – спросил Рольван.
Одной рукой он все еще держал за плечо Ториса, другая теперь легла на рукоять меча. Обитатели таверны переводили взгляды с Марха на хозяина, на увешанных оружием и явно готовых его применить гостей, и решительность, с какой они ринулись было навстречу драке, угасала.
Хозяин обернулся. Его круглая, будто обросшая бородой луна, физиономия выражала растерянность и вместе с тем твердую решимость не допустить беспорядков в собственном заведении. Быть может, он и хотел бы согласиться с Мархом, но не мог себе того позволить.
– Что здесь вообще происходит? – спросил Рольван.
– Прощения прошу, благородные господа… – хозяин помялся и продолжил: – Вы, конечно, не с юга следуете? Не с Тиринийской стороны?
– Мы едем из Эбрака.
– Ну, тогда вы, должно быть, никак не можете быть…
– Да кем мы, в конце концов, не можем быть? – воскликнул Торис. – Говорите наконец, демоны вас сожри!
– Да вот мы ж про демонов-то и толкуем, – раздался голос из-за спины Марха. – Вам бы, благородные господа, не лаяться, а кровь показать, всего только и делов!
– Кровь?
– Да, вы уж не серчайте, господа, – решился наконец хозяин таверны. – Если бы вы немного порезались, только чтобы пошла кровь – мы бы и увидели, что вы не из этих…
Торис, конечно, предложил бы любому, кто желает его крови, попробовать ее взять, если сможет. Он уже открыл рот, но Рольван сильно сжал его предплечье и спросил:
– О ком вы говорите?
И ему наконец ответили, правда, ответ этот ровным счетом ничего не прояснил:
– О тех, кого пометили демоны.
– Демоны?
– Какие еще демоны? – от удивления Торис даже забыл про свой гнев.
– И при чем здесь наша кровь? – добавил Рольван.
Еще немного, и общее замешательство все же обернулось бы дракой – дракой, в которой воинские навыки неизбежно уступили бы числу. Они не для того отправились в путь, не для того три недели скакали сквозь дождь и слякоть, чтобы вступать в схватку с целой толпой, да еще по такому ничтожному поводу. Был лишь один способ это предотвратить. Стараясь не двигаться слишком резко, Рольван взял со стола свой кинжал, которым только что резал мясо, и под напряженными взглядами всех в таверне провел его лезвием по своему запястью. Тонкая линия набухла кровью, расплылась. Рольван закусил губу.