Пути Деоруса
Шрифт:
Снаружи жрец в белом с золотой оторочкой одеянии служителя Ихариона яростно с кем-то спорил о цене Посвящения ребенка. Ганнон решил пока не показываться и, глянув на фигурку коровы, вздохнул и сделал один шажок за порог, уперевшись в дверь. Так он был не в доме, но все еще скрыт от наблюдателей, что стояли снаружи. О том, как это выглядело изнутри таверны, юноша предпочитал не думать.
Напротив жреца стоял рослый мужчина, седой, но с прямой спиной и широкими плечами. Он слушал, сложив руки на груди, легкая улыбка усиливала морщинки, белой сеткой покрывавшие смуглое от загара лицо.
Все трое были одеты в практичную темную одежду, а отец и старший сын еще и в плащи-пенулы: серо-зеленого морского цвета, закрывавшие грудь и скрепленные на левом плече застежками с гербом благородного дома – Откликнувшиеся Морского Легиона. Лицо старшего сына уже было тронуто ветрами, на поясе висел короткий широкий меч, у его отца – такой же, но с богато украшенным эфесом. Парням не удавалось хранить то же спокойствие, что и главе семейства: слушая самозабвенную речь жреца, они то и дело переглядывались, посмеивались и закатывали глаза.
– …в святом Арватосе и на всех Ступенях проводил я этот обряд, – священник едва заметно помедлил, – благородный господин, и пожертвование, установленное эдиктами Белого Совета, не подлежит обсуждению. Никто из благородных: ни Слышавшие, ни даже Видевшие не позволяли себе торговаться со слугой Ихариона, – он возвысил голос, – Отца Ангелов и Солнца. И чтобы Кл… – тут жрец осекся.
Младший сын легионера широко раскрыл глаза, от резкого выдоха расширились ноздри. Отец, не оборачиваясь, взял старшего за плечо и хорошенько сжал. Рука сына застыла, едва начав путь к рукояти меча.
– От-клик-нувшиеся, – медленно произнес старый моряк, – не уступают благородством остальным домам Деоруса, святой отец. – Лицо и голос его оставались спокойными, но в глазах появились холодные огоньки. – И мы не оспариваем цену в серебре – только в куруме.
– Один тан на один лан, какие тут вопросы?.. – проворчал священник, не отводя взгляда. Ганнон про себя отметил, что жрец не лишен мужества.
– Да, так написано в… – заговорил было младший сын, но отец резко прервал его пощечиной.
– Тихо! Не в кирасе еще, чтобы мне перечить! – прикрикнул отец, встряхивая ладонь. Бедняга-сын отошел на шаг, склонив голову и не смея притронуться к щеке, пока глава семьи не отвернулся. Старший брат сжал губы, но промолчал.
– Скажите, святой отец, а куда вы держите путь после нас? – как ни в чем не бывало спросил старый легионер.
– Хм, очевидно, что направляюсь я в Тиарпор… – Жрец почувствовал, что его завлекают в ловушку.
– В Виал’дис, кхм, то есть в Белый Город. – Мужчина на секунду перешел на береговой говор. – Отлично! – Он улыбнулся. – Знаете что, негоже нам спорить из-за цен, да тем более с Белым Советом. Мы заплатим серебром – столько, сколько написано, чтобы уж точно – пять ланов.
В ответ на это жрец только закрыл глаза и громко выдохнул: с эдиктами он спорить не мог.
–…ну или четыре тана, как я и предлагал. В Белом Городе еще ждут приливной ветер… – продолжил
– И у вас еще осталось серебро, не всё курум?
– Найдется, святой отец.
– Селана велит нам быть смиренными, – со все еще закрытыми глазами проговорил жрец, подставив ладонь.
– А Гартола – благодарными, – произнес старый моряк и положил в протянутую руку четыре крупных зеленых кругляша с квадратными отверстиями в центре.
Священник взял монеты, повернулся и пошел в сторону дороги. Трое Откликнувшихся смотрели ему вслед. Жрец направился к своей повозке. Проходя мимо столба, он сплюнул, почти замарав основание. В этот раз к мечу потянулась уже рука отца. Впрочем, он быстро подавил вспышку гнева.
– Отец, это уже слишком! – воскликнул старший сын, которому хватило ума подождать до конца разговора. От злости молодой легионер аж раскраснелся. – Вы же слышали: он хотел назвать нас Кликой!
– Ты уже в кирасе, но за Посвящение твоего сына платить нам с матерью, так что не учи меня, – яростно прошептал отец. – И не кричи: нас могут услышать.
Ганнон, не показывавшийся из-за приоткрытой двери, одобрительно кивнул. Легионер же продолжал наставлять своих отпрысков:
– Мы получили, что хотели, а связываться с церковником из Арватоса опасно, даже тут.
– Белый жрец – не Черный, кровь течет… – тут пощечина досталась и старшему сыну. Он отошел, держась за щеку.
– Не поминай их всуе, никогда, слышишь?! Одно дело поглумиться над алчностью Белого, но богохульства я не потерплю. – Воин впервые за все время разговора по-настоящему вышел из себя. – Это основы мира!
– Я и не… – начал было оправдываться молодой человек, но, встретив разъяренный взгляд отца, покорно умолк. Старик вздохнул и позволил себе немного ссутулить плечи.
– Понял я, о чем ты говорил. За предложение пустить кровь Белому тебе бы еще отвесить, но он и правда чуть не оплевал столб, так что ты отделался одной.
Ганнон раскачался на одной ноге так, чтобы со стороны казалось, что он выходит из глубины комнаты, а не с порога.
–…в помощь тебе, хозяин – громко проговорил он, обернувшись, как будто прощаясь с трактирщиком. Трое Откликнувшихся резко повернулись в его сторону. Юноша изобразил смущение и испуг от неожиданного внимания, почтительно склонил голову и опустил глаза.
– Доброго дня, почтенные, – сказал Ганнон, глядя в землю и немного картавя на манер жителя Неардора, благо смуглая кожа и темные волосы позволяли сойти за путешественника из-за Гор. – Далеко ли отсюда до Тиарпора? – Как и жрец, он использовал старое имя торговой столицы.
Легионеры, застигнутые его выходом врасплох, немного расслабились. Отец все же смерил чужака подозрительным взглядом. Старший сын немного поежился от звука «р» в названии города. Слово взял любопытный младший:
– Доброго дня, господин! Ой, то есть почтенный. До города совсем недалеко: один столбовой переход, но он самый короткий, потому что первый, он не равен дневному переходу по самой дороге от первого до второго столба… – зачастил паренек. Старший брат заулыбался, а отец прикрыл глаза, взявшись двумя пальцами за переносицу.