Путеводитель по Берлину

Набоков Владимир

– - Неинтересно,-- утверждает с унылым зевком мой приятель.-- Дело вовсе не в трамваях и черепахах. Да и вообще... Скучно, одним

словом. Скучный, чужой город. И жить в нем дорого...

Из нашего угла подле стойки очень отчетливо видны в глубине, в проходе,-- диван, зеркало, стол. Хозяйка убирает со стола посуду. Ребенок, опираясь локтями, внимательно разглядывает иллюстрированный журнал, надетый на рукоятку.

– - Что вы там увидели,-- спрашивает мой собутыльник и медленно, со вздохом, оборачивается, тяжко скрипя стулом.

Там, в глубине, ребенок остался на диване один. Ему оттуда видно зальце пивной, где мы сидим,-- бархатный островок биллиарда, костяной белый шар, который нельзя трогать,

металлический лоск стойки, двое тучных шоферов за одним столиком и мы с приятелем за другим. Он ко всему этому давно привык, его не смущает эта близость наша,-- но я знаю одно: что бы ни случилось с ним в жизни, он навсегда запомнит картину, которую в детстве ежедневно видел из комнатки, где его кормили супом -- запомнит и биллиард, и вечернего посетителя без пиджака, отодвигавшего белым углом локоть, стрелявшего кием по шару,-- и сизый дым сигар, и гул голосов, и отца за стойкой, наливавшего из крана кружку пива.

– - Не понимаю, что вы там увидели,-- говорит мой приятель, снова поворачиваясь ко мне.

И как мне ему втолковать, что я подглядел чье-то будущее воспоминание?